-- Не возьмут вас, господин штабс-ротмистр, -- твердил свое генерал. -- Меня не взяли в Манчжурию, а вас -- пруссаков бить.
Сказал он это с улыбкой, не желая обидеть гостя, но Пронину показались слова генерала обидными, и он возразил:
-- Об этом уж начальство будет знать... Верно!
В свою очередь генералу не понравились слова штабс-ротмистра. О каком начальстве он говорит? А разве он, генерал-майор, не его начальство? И подумал Алмазов, глядя на шею станового и на его располневший живот под стареньким кителем полицейского:
"Ожиреть изволили, господин штабс-ротмистр, и дисциплину забыли: с генералом так не говорят".
За ужином становой пил коньяк, а генерал -- Боржом. О личных своих отношениях к войне не говорили, почему и ужин прошел в мире. Посмеялись над экономкой. Захмелевший пристав спросил ее:
-- Клара Васильевна, а вы, по-видимому, тоже из немок?
-- Почему вы это думаете?
-- Да как же, зовут вас Кларой, а по отчеству вы -- Вильгельмовна. И выходит, будто сам кейзер германский вам вроде, как отец.
-- Что уж это, Алексей Александрович, какую вы, прости Господи, чушь говорите... Мой отец, Василий Андреевич, у графа Капниста управляющим служил.