-- Да, да... Но я не знал вас, я не знал, что вы ищете его...
В глазах офицера вспыхнул недобрый огонёк, но он скоро овладел собою и воскликнул:
-- Конечно, вы здесь ни при чём. Вы не знали, что нам... Китти нужен был Жорж... Если бы мы его нашли, Китти не умерла бы... Не дождавшись она вторично покусилась на свою жизнь, и вот... мы не знали когда, ночью, она умерла... утром её нашли похолодевшей в её комнате...
* * *
Часа в два ночи офицер уехал. Жорж спал тихим сном ребёнка, и только на лице его, с плотно сомкнутыми ресницами, лежала печать муки, сделавшей это лицо жёлтым, исхудавшим за несколько часов страдания и отчаяния.
Я лежал в его мастерской на оттоманке. У изголовья моего, на стуле горела свеча, в руках у меня была новая книжка любимого журнала, но я не мог читать. Тушил свечу и силился заснуть, но и этого мне не удавалось. И опять я зажигал свечу и лежал одиноко в большой комнате. Чёрные молчаливые тени лежали в углах мастерской. Стояли мольберты с картинами и этюдами Вансона, и их облекали тени молчаливой, унылой, страшной ночи. И за картинами лежали тени, и в тёмное не занавешенное, большое окно смотрела поздняя молчаливая ночь...
Я прошёл в комнату, где спал Жорж, успокоенный каким-то аптекарским снотворным снадобьем... Он спал тихо, дышал спокойно и легко и только иногда задерживал дыхание, и мне казалось, что его бледные губы силятся произнести что-то, прошептать какую-то тайну его души, успокоенный в странном почти искусственном сне.
На столе, под зелёным абажуром горела лампа. Её свет был заслонён картонкой из-под цилиндра, и Жорж лежал в полосе большой тени, странным, перекошенным четырёхугольником расползшейся по стене.
Я вернулся в мастерскую, подошёл к столу. Мне захотелось посмотреть на письмо Китти... Но письма этого не было, офицер увёз его. Лежало письмо, адресованное Жоржу... Я взял в руки белый изящный конверт, запечатанный конверт с тайнами мук молодого, славного брата покойной Китти. И муки Китти запечатаны были в этот конверт: офицер в волнении писал Вансону, а близ него Китти томилась и жаждала свидания с Вансоном... Мне казалось, что это было именно так...
На другой день доктора уверили меня, что с Жоржем ничего страшного не случится: его сильный организм поборол муки души, и ближайшее будущее не могло ничем омрачить меня и близких Вансона.