Узенькая дверь отворилась, и в комнате появился Игнатий Всеволодович. Попыхивая папиросой, он медленно прошел мимо столов, многозначительно посмотрев на Коромыслова. Чиновников обдало запахом ароматной папиросы и все они вспомнили, что именно такие толстые папиросы с приятным ароматом курит сам генерал. И всем им показалось особенно знаменательным и важным именно то обстоятельство, что Турский-молодой сунулся с генеральской папиросой, как будто вместе с этой папиросой в комнату принеслась и частица самого генерала с нахмуренными бровями.
Через полчаса пришел курьер и попросил Лопушникова к генералу, и все поняли, почему последовал этот неурочный вызов.
Писцы заскрипели перьями, и что-то торопливое и пугливое послышалось в этом скрипе, как будто все эти люди хотели поскорее отскрипеть положенное время и уйти, чтобы не испытывать мук ожидания. Все знали, что через четверть часа, а, может быть, и раньше генерал позовет к себе Коромыслова и скажет "убирайся, убирайся, чтоб я тебя не видел!" Ведь сказал же он так грубо и властно чиновнику Кубышкину -- и тот оставил службу.
В комнату быстро вошел весь красный Лопушников.
-- Господин Коромыслов, извольте идти к его превосходительству сейчас же!..
-- Что же, и пойдем...
-- И прошу не разговаривать, -- добавил Лопушников.
Коромыслов спокойно поднялся со стула и улыбнулся. При этом пальцы его руки коснулись рукоятки кинжала. С своей тайной мыслью он спокойно вошел в кабинет генерала и остановился у двери.
-- Подойдите поближе, -- сказал генерал.
Сидя в кресле, генерал уперся локтями в край стола и пристально всматривался в лицо подчиненного.