-- Эй... господа... идите... барышня ваша утопла... утопла!..
Мы бросились к мысу и скоро за уступом камня увидели группу людей.
На песке, выброшенный волнами, лежал труп Наденьки. Её голова, а особенно лицо, были изуродованы, светло-сиреневое платье местами разодрано: очевидно, труп её долго бился о камни, а потом был выброшен на отмель...
-- Она умерла... -- сказал кто-то в толпе незнакомых нам людей, а, может быть, это нам послышалось.
Анна Николаевна как безумная обхватывала руками похолодевший труп девушки и громко выкрикивала: "Надя!.. Надя!.. Надя!.." Но прибрежное эхо уже не повторяло дорогого нам имени...
Волны стонали... В тёмном небе грохотал гром...
* * *
Недели через две после похорон Наденьки случайно я раскрыл книгу одного толстого журнала и нашёл коротенькую записку.
"Имя Христа поругано, люди отрицали правду... Антихристианство ужасно, я не могу больше жить... Искание правды -- абсурд, ужасная ошибка... Аня, прости меня"...
Долго почему-то я никому не мог решиться показать эту записку, но потом передал её Анне Николаевне. Она прочла и зарыдала. Гущин старался успокоить её, но голос его дрожал и обрывался.