Солнце зашло за грани леса. Потемнела озёрная вода. Упал ветер, примолк, притаился, и неподвижной лежала водная гладь, отразившая прибрежные деревья и зарево закатного пожара. Смолкли голоса финских ребятишек, ушли жирные дачницы в красную купальню, прошли берегом Дима и его папа, господин в белой фуражке с кокардой, и за ними шли ещё два мальчика в гимназических фуражках.
Торжественно тихо на озере... Как будто и лес, и вода, и купальни, и лодки творят молитву уходящему в вечерние дали солнцу... Ближе к тому берегу тёмной полоской показалась лодка, и так гулко, так непрошено резко и так нежданно противно донеслись со стороны лодки резкие, крикливые звуки гармоники...
"Гармоника в этот тихий вечер молитвы... Какая пошлость!.."
Метнулась в Суслине эта мысль и оборвалась, точно испуганная резкими, крикливыми голосами гармоники...
Хотелось бы молиться в этот тихий, ласковый вечер какому-то неведомому Богу, который сумел бы понять тихую грусть больного, пустого сердца Суслина... Вся жизнь прошла в одиночестве и в поисках какого-то призрачного счастья, а то счастье, которому только теперь его душа поёт грустные гимны блаженства, -- того счастья нет... нет... нет... и не будет... Ощущение одиночества теперь для Суслина уже какое-то жизнеощущение. Так и кажется ему, что и во всём мире, и во всей жизни людей было и есть и будет только одно одиночество, только один грустный гимн души невозможному... И хочется ему молиться неведомому Богу. И мешают этой вечерней молитве крикливые, резкие звуки гармоники... Дальше от этих звуков, вглубь тихого леса, под молчаливые его сени...
И он шёл по дороге от озера и думал о Леночке и о Наталье Дмитриевне, -- больше о Леночке... Ему казалось, что его скорбь услышит именно тот Бог, который создал милую, белокурую девочку. Всё остальное в жизни какое-то такое непонятное ему, понятна только Леночка, милая девочка, его Леночка, его дочка, плод матери-земли... Стихия -- мать Леночки, а он -- её отец... Наталья Дмитриевна -- только символ матери, а настоящая мать -- земля... "Из земли создан человек, и в землю возвратится"... Земля -- мать Леночки, а он -- её отец, и только он и земля имеют право на Леночку...
-- Я -- отец Леночки... я... -- твердил он и шёл к белой даче, чтобы увидеть девочку.
Идут навстречу ему студент, барышня в крымской шляпе и девочка-подросток... Идут, хохочут и толкаются по дороге и бьют друг друга какими-то зелёными ветками. Идут за ними следом почтенная дама и господин с сигарой во рту.
-- Папа, чего же вы отстаёте? -- кричит девочка человеку с сигарой.
А тот пыхтит сизоватым табачным дымком и мычит что-то, чего и не поймёшь.