-- Ну, уж... Что уж!.. Для чего, махонького-то? -- забеспокоилась мать.
-- Уж и не знаю, что вы! Что его и записывать-то! -- вставила неожиданно и старушка, убиравшая со стола остатки ужина.
Я принялся убеждать молодую женщину, что, согласно инструкции, я должен записать и её сына, несмотря на то, что ему всего третья неделя. Она смущённо смотрела на меня и молчала.
-- Что уж это! Крошка этакий, чуть на белый свет глянул, а его записывать! -- продолжала ворчать старушка, вновь появившаяся из кухни.
Ей пришлось повторить то же самое, что уже выслушала от меня молодая женщина. "Глухарь" всё время стоял покойно у стола и молчал.
-- И что вы, барин, выдумываете?.. Не крещён он! -- продолжала свои нападения старушка.
-- Ну, что уж это, маменька, нужно, так как же? -- совсем неожиданно для меня осадила старушку молодая женщина.
-- Нужно!.. Нужно!.. -- передразнила её первая. -- Посмотри вот, не выживет твоё дитятко! У мальчика ещё имечка нет, ангела хранителя у него нет, а они записывать...
Продолжая ворчать, она дошла до двери, обернулась и, грозя рукою дочери, добавила:
-- У Филатовых-то вот тоже записали младенчика, а он к утру душу Богу отдал... Осквернили душу-то, греховодники...