Вечером, при закате солнца первого дня пребывания моего в сосновом лесу, ко мне пришла г-жа Р. Это была ещё нестарая женщина, с умными серыми глазами и открытым лицом. Одета она была в бумазейное платье и тёмный жакет. Волосы её были гладко зачёсаны, обрамляя крутой лоб. Глядела она внимательно, и зоркие глаза её мгновеньями загорались. Говорила она тихим вкрадчивым голосом и как-то особенно подчёркивала последние слова фраз, как будто желая придать своей речи бо?льшую убедительность.
Постучавши в дверь, она вошла только после того, как я сказал: "Пожалуйста!" Она вошла медленно, представилась мне и осмотрелась по сторонам.
-- Г-жа З. говорила, что вы хотите иметь обед?
Я попросил её сесть. Она медленно опустилась на стул, облокотилась локтем в край стула и в ту же секунду отдёрнула руку. Но, увы! Рукав её жакета и рука были уже замазаны смолою.
-- Ах, Господи! Смола! -- воскликнула она. -- Новый стол!
Она сняла с рукава каплю смолы, замазала пальцы и, вынув платок, принялась стирать смолу с руки и с рукава.
При появлении г-жи Р. я стал испытывать какую-то особенную неловкость. Я не знал, как держать себя с нею, а она так пристально всматривалась в меня серыми умными глазами. Моя гостья, между тем, продолжала:
-- Только... я должна вас предупредить, что я... что у меня стол вегетарианский... Я, по убеждению, не могу убивать животных...
-- Вегетарианский?! -- воскликнул я в ужасе.
-- Да... Кушанье из молока, яиц... Ну, иногда рыбы... Я могу разрешить себе... Мой муж на воскресенье приезжает из Петербурга, рыбу ловит...