-- Я знаю, он очень хороший: хитрый как лисица и жирный как свинья, -- продолжала девушка, и в её голубых глазах вспыхивали искорки...
Девушка вздохнула, провела по глазам рукою и добавила:
-- Хоттинен молится всю ночь, а Райвойнен подсчитывает барыши... Днём ему тоже некогда молиться...
Старик прятал от дочери глаза, молчал и думал:
"Да... да... Хоттинену плохо живётся, а Райвойнену нет времени молиться"...
Это противоречие, ясное для старика, являлось каким-то странным скачком в его миросозерцании, но он всё же соглашался с дочерью. К остальным выводам Хильды он относился с каким-то сомнением и точно не доверял дочери.
А девушка, с воодушевлением в голосе, говорила:
-- Надо дать земли торпарям и работы -- безработным! Надо уменьшить рабочий день!..
-- Ага... да... да... надо! -- соглашался старик. -- Торпарям земли надо... Мы -- христиане, они наши братья, -- соглашался старик; но только он не знал, как же всё это совершится, кто же сможет сделать такое большое христианское дело?
Разговоры о судьбе безземельных людей велись и на собраниях союза. По представлению единомышленников Давида выходило так, что когда во всей Финляндии распространятся и окрепнут союзы "Свободной церкви", то именно эти союзы-то и сделают что нужно...