С этой целью он вступил и в члены религиозного союза "Свободная церковь". Увлекали его перед выборами своими программами и члены крестьянского союза, и агитаторы рабочей партии, но старик оставался верным своим религиозным исканиям...
* * *
В приходе, где жил Давид Мартинен, членов "Свободной церкви" можно было насчитать не больше десяти, но старик знал, что где-то там, в Гельсингфорсе или в Або, к союзу примыкают сильные проповедники, и есть среди членов богатые и знатные aatelismiehiä [дворяне (фин.)] и даже бароны, но довольствовался сближением со своим братом-крестьянином и ревностно выполнял правила союза.
-- Да кто знает, правда ли это? -- спрашивал он сам себя, считая "господ" плохими радетелями религии.
С весны Мартинен стал часто посещать дом лавочника Райвойнена, где обыкновенно собирались члены союза. Разговоры всё время велись о предстоящих выборах в сейм. Старики одних с Давидом лет говорили о предстоящей работе как о большом деле своей совести и с энтузиазмом восклицали:
-- Проведём в сейм наших!.. Пусть установят религию!.. Натерпелись мы горя!..
И старики, подогретые в своих чувствах красноречием Райвойнена, начинали длинный разговор о несчастьях, которые переживает страна, и всё потому, что народ забыл о религии. Слушая стариков, Давид часто вспоминал свои разговоры и споры с дочерью Хильдой.
Хильда добродушно посмеивалась над отцом и говорила:
-- Отец, не потому людям плохо живётся, что они мало молятся... Торпарь Хоттинен целые ночи молится, а как день придёт, то ему надо идти на работу к лавочнику Райвойнену... к вашему проповеднику...
-- Райвойнен -- хороший человек! -- обижался за друга Давид.