Юхано особенной склонности к водке не имел, но иногда возвращался домой навеселе. За чайной у станции водились и ещё кое-какие грешки. Ни для кого не было тайной, что содержатель чайной водится с русскими сыщиками, и нередко у него находят приют какие-то тёмные личности. Давиду Мартинену и это не нравилось, и он говорил сыну:
-- Смотри, Юхано, ухо держи остро!
Юхано улыбался отвечал со смехом:
-- Ха-ха!.. Чёрт отметил им рожи!.. Кто их не знает...
Не любил старик Мартинен и русских дачников, хмурил брови и ворчал:
-- Портят они молодёжь. Ой, как портят!..
С каждым годом всё больше и больше дачники приобретали участки земли, строили дома на берегах тихих, задумчивых озёр, у полотна дороги и даже в глуши лесов. К этому "злу жизни" Мартинен относился особенно чувствительно. В беседе с крестьянами, особенно с теми, которые подумывали о продаже своих участков, старик нервничал, сверкал глазами и с неудовольствием выкрикивал:
-- Что вы делаете!? У нас столько бедных торпарей, у них земли нет, а тут со стороны чужие люди приезжают и всё скупают!
Безземельные торпари постоянно были особой заботой Мартинена. Отправляясь на выборы депутатов в сейм, он постоянно думал о том, что сейм прежде всего должен устроить этих несчастных людей, а потом уже заниматься политикой.
Политики Мартинен не боялся, но считал, что, кроме политики, есть и ещё важные вопросы в жизни. Замечая нерадение молодёжи к церкви, он обращался душою к тому же сейму и молил депутатов, за которых клал бюллетени, побудить сейм издать скорее законы, укрепляющие в народе религиозность.