Пережитые им колебания ещё давали о себе знать, точно тонкой иглой касались его совести, и она ныла...
"Как же так изменю я своим?" -- думал он, но потом думы эти уступали новым настроениям.
Вручив председателю собрания свой бюллетень с отметкой против фамилии крестьянского кандидата, он вышел из здания школы с поникшей головою и думал:
"Бог не взыщет... По совести я поступил"...
В дни выборов
I
Как-то раз, в воскресенье утром, госпожа Зигер, хозяйка дачи, где я живу, -- была особенно ко мне благосклонна. Я знал, что она не особенно любит русских, и только "дачники" примиряют её с собою. "Дачники нужны нам", -- откровенна говорит она при этом.
Пригласила меня госпожа Зигер на чашку кофе, радушно улыбалась, и, к моему удивлению, была необыкновенно разговорчива. Интересовалась она и моим здоровьем, и работой, и тем, хорошо ли я сплю в белые ночи?
Госпожа Зигер -- дочь Норвегии, а Финляндию она любит как вторую родину. Она пятидесяти лет, полная дама, с обрюзгшим зелёным лицом. Голубые маленькие глазки её заплыли в складках, в русой северной косе видны нити седины. По-русски она говорит прекрасно, держится с достоинством и ко мне относится покровительственно.
-- Хорошо ли вам жить у нас? -- спросила она меня, когда я присел у маленького столика под ёлками.