-- Я ничего и не говорю... Интересная болтушка... Ну, разве случится когда-нибудь так, как она хочет?.. "Люди -- братья... Люди -- братья". Стыдно бы ей на старости лет стрекотать сорокой... Спасать задумала людей... "Армия спасения" и ещё что-то там...
Разговор о госпоже Реш оборвался.
С широкого крыльца обширной террасы дома, где жили мои хозяева, сошёл муж госпожи Зигер. С белой от седины головою, в белой чесучовой паре он ярким пятном двигался в лучах солнца и бережно нёс в руках тарелку с только что испечёнными розовыми булочками. Ступал он осторожно и улыбаясь смотрел на жену.
Госпожа Зигер пожаловалась на дороговизну жизненных продуктов и похвалила кухарку, которая умеет печь прекрасные булочки.
Старик Зигер протянул мне руку, здороваясь, потом поднёс ко мне тарелку с булками, улыбнулся и что-то сказал по-фински.
-- Он сказал, что любит вас, -- перевела мне слова мужа хозяйка.
Господин Зигер старше жены. Он дряхлый старик с бритым подбородком. Может он объясняться по-русски, но избегает это делать, потому что стесняется. А стороной я слышал, что он не любит ни русских, ни финнов и с большой серьёзностью в лице читает шведоманские газеты.
-- Вот любить другого человека -- можно, если он хороший, -- продолжала разговор госпожа Зигер. -- А "люди -- братья", всё это глупость... Послушали бы, что говорят рабочие о нашей партии... Ну, какие они нам братья, эти рабочие?..
-- А вы к какой партии себя причисляете? -- полюбопытствовал я.
-- Отец мой -- человек благоразумный... муж -- тоже, ну и я... -- уклончиво отвечала она и притворно, как показалось мне, закашлялась.