-- Но дело-то вот в чём, -- заявил я уже с большей решительностью, -- пить и есть я хочу теперь... сейчас...
-- А-а!.. Сейчас! -- протянула она, и глаза её снова полузакрылись, а около её губ и носа опять закружились мухи.
"Чёрные мысли как мухи"... [ А. Н. Апухтин "Мухи". Прим. ред.] -- почему-то промелькнули в моей памяти слова поэта. Мысли мои, действительно, были чёрные, а голод и жажда всё настойчивее и настойчивее напоминали о себе.
-- Нельзя ли хотя бы купить яиц, хлеба, молока? -- спросил я противную толстую женщину.
Она лениво налила в чашку кофе, отмахнула мух и сказала:
-- Молоко вам будут носить крестьяне, яйца тоже... Творог есть, простокваша... В лавочке продают хлеб...
С равнодушием на лице она отрезала большой кусок белого хлеба и принялась пить кофе. Я стоял и не знал, что мне делать. А г-жа З. пережёвывала большим ртом вкусный хлеб и пила кофе. Немая сцена начала меня раздражать.
-- Не хотите ли стакан кофе и хлеба? -- наконец поняла она моё тайное желание и сказала это таким тоном, как будто я только что подошёл к ней.
Сильно повысив голос, она крикнула что-то старику по-фински. Тот оглянулся, с трудом поднялся с земли и потом медленно и волоча ноги подошёл к супруге.
-- Это -- муж мой! -- сказала она.