-- Никак нет, ваше-ство... во дворе, подъезд направо, на четвёртом этаже, -- отвечал швейцар, обнажив голову.
Полковник вышел из кареты и, следуя за швейцаром, скрылся во дворе. Рассматривая черты лица полковника, Капустин припоминал, кто бы это мог быть? И после некоторого усилия узнал в нём знакомого своего бывшего барина, полковника Рено. "А когда-то так же как Сергей Николаич штабс-ротмистром был! А? Вот оно, времечко-то!" -- снова сам с собою рассуждал Капустин.
Швейцар, проводив полковника до квартиры Истомина, возвратился и прошёл под крышу подъезда, где теперь беседовал Капустин с товарищами.
-- А хороший, верно, барин-то -- четвертак дал! -- с усмешкой поведал швейцар.
-- Ещё бы! Знаем мы его, полковник Рено... товарищ Сергея Николаевича, -- вставил Капустин.
-- А, верно, барин -- как стать, был этот Истомин-то? -- спрашивал швейцар, внимательно рассматривая Капустина.
-- Второй-то этаж весь занимал, на две квартиры жил: в одной он, а в другой-то жила одна полька, Бронислава Викентьевна, певица она, -- рассказывал старик.
-- А-а, вот ты и смотри! Теперь-то вон где живёт: на четвёртом, во дворе! -- удивлялся швейцар.
-- Теперь, брат, мы его на новое жительство повезём! -- вставил рыжебородый факельщик и усмехнулся.
Шутки его, однако, никто из беседовавших не поддержал.