-- Ты правду говоришь, что мы... бредём... в хвосте жизни, -- икая говорил Казимиров. -- Но я не хочу быть в хвосте жизни! Не... хочу!..
-- А всё же останешься!..
-- Не останусь! Ни за что!..
Они чокались, пили и опять ожидали новых настроений и иных ощущений.
-- Я -- живой человек и хочу жить! -- выпив стакан сельтерской, говорил Казимиров. -- А для этого я должен быть богатым! И я буду богатым! Буду!.. Чёрт с нею, женюсь на богатой старухе, но буду богатым!.. Взломаю кассу, буду альфонсом, украду, убью кого-нибудь, но буду богатым! Я хочу жить!.. Я жить хочу!..
Аркадий внимательно смотрел в осоловевшие глаза собеседника, и ему было противно слушать хвастовство друга. Он был уверен, что Казимиров никогда не будет богатым, у него не хватит решимости взломать кассу или убить кого-нибудь. "Такая ветошь не устроит своей жизни, -- думал он о своём друге. -- Он даже и гадости-то большой не сделает. Так, как мокрая тряпка прилипнет, обмотается, а чуть тряхни -- и спадёт!.."
Они снова чокались, пили и всё ждали новых настроений и иных ощущений.
-- Вон, Блудов тоже хотел разбогатеть, собирался жениться и не успел... Не успел даже закончить месячной ведомости на "чужие" деньги, -- с глубокой иронией в голосе говорил Аркадий.
-- К чёрту эти разговоры!.. К чёрту!.. -- выкрикнул Казимиров, и голос его, пьяный и резкий, настолько сильно выделился из общего гула голосов, что публика обратила на него внимание.
-- Я жить хочу!.. Слышишь, Аркаша!.. "Жизнью пользуйся, живущий"... Понимаешь, Аркаша, "жизнью пользуйся, живущий"... А о смерти и о Блудове нечего говорить!.. Ух, как жаль, что нет денег... Перепил бы я всех, кто тут сидит!.. Перецеловал бы всех этих дам!.. Чёрт бы их побрал!.. Канашки мои, раскрасавицы... милые мои козочки... козявочки...