И под толчком этой мысли он вошёл в табачную, купил папирос и разменял четвертную.
Он любил золото и искренно разочаровался, получив от кассира сдачу трёхрублёвыми бумажками. Скоро, впрочем, и это впечатление изгладилось.
В ресторане Лейнера Казимиров встретил сидящими за отдельным столиком сослуживца Аркашу, молодого человека в очень модных воротничках, и журналиста Пустошкина.
К Аркаше Казимиров относился с уважением и даже подобострастно, потому что у него частенько водились "свободный" деньги. Пустошкин же в большинстве случаев кутил на чужой счёт и в глазах Казимирова проигрывал много.
Когда Казимиров подошёл к ним и поздоровался, Пустошкин проговорил:
-- А вот мы здесь сидим и вспоминаем Блудова. Ровно неделю тому назад он сидел вон за тем столиком, -- он указал в угол, -- и выпивал, а теперь... Странно! Я даже на похоронах не был!
-- А если бы умерла известность, вы, наверное, и некролог настрочили бы, -- зло ответил журналисту Казимиров.
-- Ха-ха-ха! Что вы сердитесь? -- рассмеялся журналист.
Казимиров передёрнул плечами и, чтобы переменить разговор, обратился к Аркаше:
-- Что ты, Аркаша, нос-то повесил?