-- Денег мало, да и так... почему-то скверно настроен...
-- Желудок! Желудок плохо варит! -- шутил журналист.
Они выпивали и закусывали, но никто из них не мог сказать, что вместе с вином они заражают себя и весельем.
-- Какой-то проклятый... скучный сегодня день! -- энергично высказался Казимиров, выпил ещё рюмку коньяку и добавил. -- Поедем, Аркаша, куда-нибудь, где повеселее... в "Аквариум", что ли...
Они расплатились, распрощались с Пустошкиным и вышли...
-- Какая-то ресторанная приживалка этот Пустошкин, -- с раздражением в голосе говорил Казимиров, когда они садились на извозчика.
-- Аллах с ним, Саша! Я его люблю, он умеет развеселить... Ну, и человек он умный, а с глупыми мне скучно!
Они сидели в извозчичьих санях и перебрасывались отрывочными замечаниями. Проезжая Троицким мостом, Казимиров смотрел на матовые электрические шары, и ему казались они какими-то факелами, как будто навстречу им несли громадного покойника, прикрытого тёмными тучами, нависшими над городом, а по сторонам идут факельщики в тёмных плащах и с фонарями в руках.
-- Отчего-то скучно мне, Аркаша, -- проговорил он, но его друг не слышал его слов: резкий холодный ветер отнёс в сторону реки его отчаянную жалобу.
В общем зале "Аквариума" было безлюдно, когда они приехали.