Вызвав служителя, он предупредил его о приезде Гельмута.
Мозг терзали новые опасения. Неужели хитрец Гельмут пронюхал? Не проболтался ли Марквардт? Кого он счел нужным посвятить в свои замыслы? Может быть, сейчас, при появлении Гельмута, взять и...
Юргенс плотно закрыл окно, задернул занавес, вынул из заднего кармана пистолет и осмотрел его.
— Дурак! — обругал он себя вслух. — А если он не один? Если он расставит поблизости своих людей? Или, может быть, он приехал за мной? Нет, нет, нет! А что, если обо всем рассказать Гельмуту? Пусть узнает, что затеял шеф. Тоже не годится.
Время шло слишком медленно, Юргенс терял терпение. Он решил было, сгоряча, выйти на улицу и там встретить Гельмута, но во-время спохватился. Чтобы услышать звонок в парадное, он открыл настежь дверь в зал и, опершись о косяк, стал ждать.
На двадцать седьмой минуте в парадное позвонили. Юргенс быстро закрыл дверь, вприпрыжку пересек кабинет и уселся за стол, стараясь придать себе вид человека, занятого работой.
— Сейчас что-то произойдет... определенно произойдет... — шептали губы.
Напрягая зрение, Юргенс смотрел на лежащий перед ним бюллетень местной нацистской организации, но ничего не мог разобрать: буквы прыгали, сливались... Когда скрипнула дверь, он не оторвал глаз от бумажки и голову поднял, лишь услышав голос Гельмута.
— Можно?
— Прошу... — и Юргенс поднялся навстречу гостю. Они уселись в два глубоких мягких кресла друг против друга на расстоянии метра.