Саткынбай не ошибся. Он стоял в знакомом до мелочей дворике Ширмата. Несколько деревьев совсем высохли, дувал накренился на улицу, хауз засыпан, но арычек все попрежнему пересекал двор. При входе в комнату Саткынбай столкнулся со старой женщиной. Она отошла в сторону и дала ему дорогу. Во второй комнате Саткынбай увидел щуплого, обрюзглого старика в потрепанном халате, сидящего на полу. Взгляд у него был неподвижный, безучастный. Появление гостя ничуть не тронуло старика. Он как сидел, так и остался сидеть, не шелохнувшись.
«Неужели Ширмат?», — подумал Саткынбай и приветствовал хозяина.
Тот жестом руки пригласил сесть и задержал на госте глаза.
— Ширмат-ата? — спросил Саткынбай.
Старик наклонил голову, и в его глазах на мгновение, кажется, блеснул прежний хитроватый огонек. А возможно, что это просто показалось Саткынбаю, потому что ему хотелось увидеть этот огонек.
— Не узнаете? — улыбнулся Саткынбай и подумал: «Как изменился! Очень изменился!». В голову пришли сравнение: Ширмат был сейчас похож на бродягу-нищего, которых так часто довелось встречать Саткынбаю в Иране.
Ширмат еще раз поднял бесстрастные глаза на гости и холодно произнес:
— Ульмас!
У гостя вырвался вздох облегчения. Конечно, Ширмат остался прежним, ему не изменила память. Значит, все пойдет хорошо. Это еще больше придало уверенности. Саткынбаю.
— Я знаю, — говорит Ширмат, — ты далеко был. Зачем вернулся?