И только Абдукарим, которого Саткынбай узнал в годы войны на оккупированной фашистами территории, протянул ему руку помощи.
С той поры прошло без малого три года. Абдукарим поселил Саткынбая в доме своей старухи-матери, где он жил и сам. Саткынбай успокоился. Деньги, выданные Юргенсом, у него еще не иссякли, а через семь месяцев, хотя и не без труда, Саткынбаю удалось получить работу продавца в промтоварном магазине.
Через открытое окно лилась вечерняя прохлада, мерно и монотонно тикали большие стенные часы.
— Вам описать его внешность? — спросил Никита Родионович.
— Нет, благодарю, я уже имею представление, — предупредил его майор. — Меня интересуют поведение Саткынбая, сама беседа.
Ожогин подробно, стараясь не упустить ни одной фразы, воспроизвел беседу с неожиданным гостем.
— Я хотел проследить, куда он пойдет, но не решился, — добавил он в заключение.
— Правильно поступили, — прервал его Шарафов. — Делайте только то, чего нельзя не делать, отвечайте на вопросы, на которые нельзя не отвечать. А дальше будет видно.
3
«Ну, хорошо, — рассуждал Никита Родионович, — автором письма является Саткынбай или Ульмас Ибрагимов, доказательств больше никаких не требуется. Саткынбай сам назвал себя, и не верить ему нет оснований». Но теперь возник другой вопрос: кто стоит над ним, кто руководит им, кто собирается повидать его, Ожогина.