— Могу сказать, могу. Почему не сказать. Родственники мои живут на том берегу. Ну, я как бы переписывался с ними. Давал знать, что, мол, Аким Порфирьевич жив и здоров.
— Как ваши родственники узнали, что именно вы, а не кто другой дает о себе знать?
— Ну как же не узнать. Живут они там. В ясную погоду с моего хутора их домишко хорошо виден.
— А что означали сигналы? Это был условный шифр или какая-нибудь азбука? Буквы?
— Азбука... Буквы. А разве можно огнем буквы писать... Просто поднимешь лампу и опустишь. Дескать, здравствуйте, мы с семьей живы и здоровы, а как вы живете?
— Они что вам на это?
— Тоже лампой махнут. Дескать, и мы живы и здоровы.
— И больше ничего?
— Да вот и еще... Трясут они этой зимой лампой, копоть пускают. Что, думаю, за оказия. А через неделю письмо пришло. Сын у моего брата от оспы помер, царство ему небесное. Говорят, хороший был паренек.
— Ракеты где доставали?