— Чего? — переспросил старик. Ему нужно было время, чтобы обдумать ответ.
— Я вас спрашиваю, где вы покупали ракеты?
— У кого я ракеты куплял? Где я их куплял... Помню, где-то около базара, а вот на какой улице магазин помещался — убей, не найду...
— А вы подумайте?
И старик стал думать. Несколько секунд сидел он неподвижно, затем, точно желая помочь своей нерадивой, внезапно заупрямившейся памяти, нетерпеливо потер гладкий высокий лоб, на котором, точно роса, уже проступали капельки пота, но так ничего и не мог припомнить.
— Обманул я вас, товарищ следователь. Ракеты я не в магазине покупал, а на базаре с рук. Иду это я по толкучке, вдруг вижу: стоит какой-то товарищ в очках и эти самые ракеты держит. «Чего это такое?» спрашиваю у него. «Ракеты», говорит. Ну, я их и взял. А в магазине я тот раз калоши дочке покупал...
— Вы сами-то верите тому, что говорите, или все это предназначено исключительно для меня? Кстати, в каком году вы последний раз ремонтировали свои дома на островах?
Старик озадаченно заморгал глазами. Мельком взглянув на следователя, он уставился в пол, как бы собираясь с мыслями.
— Вы слышали, что я сказал? — немного погодя напомнил Бессонов. Поведение старика не удивило его. Он привык к забывчивой памяти разведчиков, к их мнимой глухоте.
Старик не отзывался. Ему вдруг стало душно и жарко, он расстегнул ворот черной сатиновой рубахи и, как выброшенная на берег рыба, хватал ртом воздух.