Он Клеопатрою, казалося, дышал...1
1 Первоначальные наброски.
У всех трех, когда они выходят на вызов -- "смела поступь" и "ясны очи", а о последнем поэт еще добавляет:
Восторг в очах его сиял...
Напротив того, во всех лицах, выведенных в сценах из современной жизни, мы видим прежде всего душевный разлад, мелочность, лицемерие. Чарский, которому Пушкин дал немало черт своей собственной личности, всячески старается казаться иным, чем он на самом деле. Он скрывает от всех, что он -- поэт, стыдится этого, прикидывается то страстным охотником до лошадей, то отчаянным игроком, то тонким гастрономом. Оказывается, что в современном обществе "зло самое горькое, самое нестерпимое для стихотворца есть его звание и прозвище, которым он заклеймен". Импровизатор принужден вести жизнь "кочующего артиста", ютиться в грязном трактире и выступать перед публикой в наряде "заезжего фигляра". При случае он обнаруживает "такую дикую жадность, такую простодушную любовь к прибыли", что становится противен. На вечере "некрасивая девица" пишет тему "Cleopatra e i suoi amanti", по приказанию матери, краснея по уши, и после не решается сознаться в этом. Люди общества идут слушать импровизатора, между прочим, и затем, чтобы показать, что они понимают итальянский язык, которого на деле не знают, и т. д.
Еще более примеров такой мелочности, такого лицемерия можно найти в первоначальных набросках "Египетских ночей". Лидина, "вдова по разводу", услышав, что речь идет об "ужасных нравах древности", чопорно опускает огненные свои глаза и говорит: "Ах, нет, не рассказывайте". Алексей Иваныч, желая рассказать об условии Клеопатры, предпосылает своим словам всякие извинения: "Я робею. Я стал благовоспитан, как журналист и стыдлив, как цензура. Ну, так и быть". Графиня К*, дурнушка, за деньги нашедшая титулованного мужа, заявляет: "Есть и нынче женщины, которые ценят себя подороже". И княгиня Д* проявляет степень крайней смелости, во всеуслышание признаваясь, что она смотрела "Antony" и читала "La Physiologie du Mariage". {"Antony" -- драма Александра Дюма-отца. "La Physiologie du Mariage" -- сочинение Бальзака.} Она же, намекая на всеобщее лицемерие, спрашивает: Qui est-ce donc que Ton trompe ici? (Кого здесь морочат?)
Гостей Клеопатры, когда она объявляет им о своем условии, охватывает "ужас", но в то же время "страстью дрогнули сердца". Сначала гости встречают слова царицы "смущенным ропотом", но потом из их среды выходят, один за другим, трое, принявших условие.
Свершилось: куплены три ночи,
И ложе смерти их зовет.
Никто не спорит, никто не возражает, хотя потрясенные "страстным торгом" гости, пока вынимаются жребии, и остаются "неподвижны".