В окончательной редакции поэмы мы тоже читаем о "холодной дерзости лица", с какой Клеопатра внемлет смущенный ропот своих поклонников, и о том, что в ее вызове послышалось иным "высокомерное презренье".
Но в то же время сама Клеопатра указывает определенно, какая мысль заставляет ее назначить "страстный торг".
Внемлите мне: могу равенство
Меж вами я восстановить.
Красота и наслаждение суть дары божества. Утаивать красоту и укрывать свои ласки значит совершать грех против бога. Клеопатра хочет установить равенство между своими гостями, предложив себя всем, без исключения. Древний мир знал священную проституцию при храмах. Женщина, продавая себя за деньги, исполняла служение богу. В ряды таких храмовых проституток становится и Клеопатра. Только она назначает за свою любовь наивысшую плату, какую знает древний мир. Сходя "на ложе страстных искушений" по найму, Клеопатра служит божеству, как она то и говорит сама:
Клянусь, о матерь наслаждений,
Тебе неслыханно служу.
В чертоге Клеопатры, как и во всем античном мире, "мощная Киприда" торжествует. "Эрос, непобедимый в боях", одерживает новую победу. Соблазн Сладострастия заставляет пренебречь страхом смерти. На "вызов наслаждения" выходят трое. Эти трое олицетворяют три рода отношений к страсти, возможные в древнем мире.
Флавий не назван в поэме стоиком, но, кажется, мы вправе дать ему это название, по крайней мере в его широком значении. Флавий -- олицетворение Рима и его высшей доблести, храбрости. Флавий соглашается на условие Клеопатры потому, что он смеет смотреть в глаза и страсти и смерти. Поэт намекает, что он принял вызов как бы в ответ на "высокомерное презрение" женщины, чтобы доказать ей, что мужчины не так малодушны, как она думает. Но не надо забывать, что уже раньше он был в толпе ее "поклонников"; он также из числа тех, которых "было много".
Критон -- эпикуреец. Он -- олицетворение Эллады, где умели чтить муз и подетски радоваться на жизнь. Первоначальный набросок даже сообщает нам, что он был воспитан "под небом Арголиды". Критон принимает вызов Клеопатры вполне сознательно, потому что в мире он не знает ничего прекраснее наслаждения. Наслаждение есть цель его жизни, его святыня, его божество, и этому божеству он охотно приносит в дар свою жизнь.