Мужайтесь, о други, боритесь прилежно,
Хоть бой и неравен, борьба безнадежна!
Пускай Олимпийцы завистливым оком
Глядят на борьбу непреклонных сердец!
В этом постоянном влечении к хаосу, к роковому для человека, Тютчев чувствовал свою душу "жилицею двух миров". Она всегда стремилась переступить порог "второго" бытия. И Тютчев не мог не задавать себе вопроса, возможно ли переступить этот порог, доступно ли человеку "слиться с беспредельным".
Уже в одном юношеском стихотворении ("Проблеск") Тютчев дал отрицательный ответ на этот вопрос. Заглянуть в хаос можно лишь на краткое мгновение:
Мы в небе скоро устаем,
И не дано ничтожной пыли
Дышать божественным огнем.
Развивая эту мысль, Тютчев приходит к выводу, что всякое человеческое знание обречено на недостоверность. Сущность бытия - хаос, тайна; человеку хаос недоступен; следовательно, мир для человека непостижим. Поэтическое выражение этой мысли Тютчев нашел в сравнении "смертной мысли" с фонтаном. Струя водомета может достигнуть лишь определенной, "заветной" высоты, после того осуждена "пылью огнецветной ниспасть на землю". То же и человеческая мысль: