Из противоположения бессилия личности и всемогущества природы возникает страстное желание хотя на краткое мгновение заглянуть в тайные глубины космической жизни, в ту ее душу, для которой все человечество - лишь минутная греза. Тютчев это желание называет жаждою "слиться с беспредельным" ("О чем ты воешь, ветр ночной"). Ему кажется, что человеческая душа - "в узах заключенный дух", который "на волю просится и рвется" ("Ю. Ф. Абазе").
Отсюда - тяготение Тютчева к "древнему родимому хаосу". Этот хаос представляется ему исконным началом всякого бытия, из которого вырастает и сама природа. Хаос - сущность, природа - его проявление. Все те минуты в жизни природы, когда "за оболочкой зримой" можно узреть "ее самое", ее темную сущность, Тютчеву дороги и желанны.
Такие минуты чаще всего наступают в темноте ночи. Днем стихия хаоса незрима, так как между человеком и ею наброшен "покров златотканый", "золотой ковер", - все проявления жизни природы. Ночью этот ковер падает, и человек стоит -
Лицом к лицу пред пропастию темной.
Тютчев добавляет: "Вот отчего нам ночь страшна". Но для него самого ночь была скорее соблазнительна. Он был уверен, что ночью, "в тиши всемирного молчанья",
Живая колесница мирозданья
Открыто катится в святилище небес.
Ночью можно подглядеть таинственную жизнь хаоса, потому что ночью в пристани оживает "волшебный челн" грезы, сновидения и уносит нас -
В неизмеримость темных волн.
Не менее дороги Тютчеву то явления природы, в которых "хаотическое" выступает наружу, - и прежде всего гроза. Грозе посвящено несколько лучших стихотворений Тютчева. В беглых зарницах, загорающихся над землею, усматривал он взор каких-то "грозных зениц". Другой раз казалось ему, что этими зарницами ведут между собою беседу какие-то "глухонемые демоны", решающие некое "таинственное дело". Или, наконец, угадывал он гигантскую незримую пяту, под которой гнулись, в минуты летних бурь, лесные исполины. И, прислушиваясь к сетованиям ночного ветра, к его песням "про древний хаос про родимый", сознавался Тютчев, что его ночная душа жадно