Такие статьи, как: "Политические взгляды Пушкина", "Разносторонность Пушкина", "Почему нужно изучать Пушкина" -- написаны, конечно, вовсе не для того читателя, для коего предназначены статьи о звукописи или о рифмах у Пушкина. Эти писались для литературоведов-специалистов, те -- для широкого читателя: элементарно, упрощенно. Однако и в тех Брюсов высказывал свои искренние, зрелые взгляды, и их нарочито простое изложение только способствовало отчетливости формулировок. Вместе с тем в популярных статьях с наибольшей яркостью сказалась любовь Брюсова к Пушкину, преданность его гению.
Историографический очерк пушкинских работ Брюсова дан известным пушкиноведом М. А. Цявловским в статье: "Брюсов-пушкинист" в сборнике "Валерию Брюсову" (М., 1924). Марксистскую оценку этих работ находим в книге Г. Лелевича: "В. Я. Брюсов" (Гиз, М, 1926 -- в главе: "Брюсов -- критик и исследователь литературы").
За помощью при подготовке сборника я признателен И. М. Брюсовой, М. А. Цявловскому, Н. С. Ашукину, П. Е. Щеголеву, Л. С. Гинзбургу и Н. Ф. Бельчикову.
Н. ПИКСАНОВ
ИЗ ЖИЗНИ ПУШКИНА1
1 Предлагаемая статья, конечно, не имеет притязаний быть сколько-нибудь полной характеристикой Пушкина. Ее цель только выставить на вид некоторые черты его жизни и духовного облика, которые при обычном изложении остаются в тени. Поэтому обо всем общеизвестном в ней или умолчено, или сказано бегло. В статье нет точных указаний на источники, но все упомянутые здесь факты взяты из современных свидетельств и могут быть подтверждены ссылками.
Нам трудно представить себе Пушкина, как человека, как знакомого, с которым встречаешься, здороваешься, разговариваешь. Его жизнь столько раз была предметом мертво-ученых изысканий, и мы так вчитались в эти изыскания, что для нас Пушкин -- какое-то отвлечение, нарицательное слово, имя, объединяющее разные прославленные произведения, а не живое лицо. Между Пушкиным и нами поставлено слишком много увеличительных стекол -- так много, что через них почти ничего не видно. Но слава Пушкина и значение его столь же, как позднейших исследователей, ослепляли и его современников, сверстников, писавших свои воспоминания о нем. В большинстве этих воспоминаний Пушкин тоже неживой, тоже отвлеченный. Приходится чутьем, вдохновением выбирать из рассказов и показаний современников, что в них верно до глубины и что только внешне верно, -- угадывать Пушкина.
Пушкин был некрасив лицом. Он сам называл себя -- "потомок негров безобразный". А. В. Никитенко так записал свои впечатления от первой встречи с Пушкиным: "Это человек небольшого роста, на первый взгляд не представляющий из себя ничего особенного". То же, другими словами, сказал о Пушкине после первой встречи А. Я. Булгаков: "рожа ничего не обещающая". Л. С. Пушкин, "Левушка", боготворивший брата, поклонявшийся ему, говорит о нем: "Пушкин был собою дурен; ростом он был мал". И. С. Тургенев дважды в жизни видел Пушкина. Первый раз он успел рассмотреть только белые зубы и живые, быстрые глаза. Второй раз он долго смотрел на Пушкина, и ему запомнилось: смуглое небольшое лицо, африканские губы и оскал белых крупных зубов. Некрасивость Пушкина особенно выделялась рядом с его красавицей женой. В свое время эту пару называли Вулканом и Венерой. Одна светская дама тотчас после смерти Пушкина говорила, что он погиб поделом: урод и женился на красавице. Художники, писавшие портреты с Пушкина, поддавались очарованию его имени, старались изобразить великого поэта, придать значение чертам его лица, смягчить его некрасивость.
При всем том Пушкин был резок и порывист в движениях, "живчик", "непоседа". "Необыкновенно живой в своих приемах человек", пишет о нем В. П. Горчаков. "Его живость во всем проявлялась", пишет И. И. Пущин. А. В. Никитенко подметил, что губы Пушкина постоянно вздрагивали. За его живость Пушкина в Арзамасе звали Сверчком, а у Смирновых -- Искрой. Пушкин поминутно вскакивал с места, на котором сидел, бросался на колени, хватал у дам руки и целовал их; он больше бегал, чем ходил. Эта порывистость многим не нравилась. "Пушкин не имел ничего грациозного в манерах", вспоминает В. И. Сафонович. Итак, вот каким мы должны представлять себе Пушкина: невысокий вертлявый человечек, с порывистыми движениями, с нисколько не замечательным лицом, смуглым, некрасивым, на котором поминутно оскаливались большие зубы.
С самого раннего детства Пушкин бредил женщинами. Еще до лицея он прочел всю библиотеку французских эротиков XVIII века. Обстановка лицея не могла отучить его от настроений этого круга. Из окон лицея был виден Баболовский дворец... Лицеисты ухаживали за барышнями, живущими в Царском Селе, засматривались на крепостных артисток местного театра, целовались в темных коридорах с горничными. "Пушкин,-- рассказывает его товарищ по лицею, С. Д. Комовский, -- был до того женолюбив, что, будучи еще пятнадцати или шестнадцати лет, от одного прикосновения к руке танцующей, во время лицейских балов, взор его пылал, и он пыхтел, как ретивый конь среди молодого табуна". В старших классах лицеисты получили возможность свободно выходить из лицея; они бывали на попойках у знакомых молодых людей и возвращались лишь под утро. Впрочем, дядьки доставляли им вино и ром и в дортуары. Тот же С. Д. Комовский пишет: "Вне лицея Пушкин знаком был с некоторыми отчаянными гусарами, жившими в то время в Царском Селе (Каверин, Молоствов, Саломирский, Сабуров и др.). Вместе с ними, тайком от своего начальства, он любил приносить жертвы Бахусу и Венере". Первый выпуск лицея был ускорен именно потому, что лицеисты обнаружили "слишком раннюю зрелость".