В своей рецензии на "Книгу Вступлений" я писал: "Суждено ли Гофману изведать смерчи жизни, он не знает и сам, как не знает, сожжет ли его этот огненный вихрь". По-видимому, "смерчи" не минули Гофмана, и сожжен он был не этим "огненным вихрем". Многое для вдумчивого читателя открывают такие строфы, как (1908 г.):
Там шумная вьюга, там песни метели.
Подобные пению труб,
А здесь, на горячем, на трепетном теле
Следы обезумевших губ...
Не надо теперь никаких достижений.
Ни истин, ни целей, ни битв.
Вся жизнь в этом ритме безумных движений.
Ему исступленье молитв!
Это -- то же, что когда-то юноша Гофман пытался выразить своим парадоксом об "удовольствии мгновенья", но насколько углубленное, как-то по новому пережитое, воспринятое и отраженное!