Но в то же время армянская поэзия, взятая в ее целом, представляет другой, также выдающийся интерес: исторический. Поэзия всегда--верное зеркало народной души; поэт, даже думая, что воспевает свои личные, скромные радости, свои личные, маленькие скорби, бессознательно, неприметно для самого себя, всегда поет о великих торжествах или о великих печалях всей своей родины; в созданиях художников всегда воплощены переживания родного народа. И многообразная история Армении, сплетенная за двадцать пять столетий с судьбами всех народов нашего мира: ассиро-вавилоиян, древне-персов, греков, римлян, парфов, византийцев, ново-персов, арабов, монголов, турок-сельджуков и турок-османов, народов новой Европы, русских, отчасти также с судьбами Индии, Китая, Африки, Америки,-- эта история живыми отголосками, далекими эхо живет в армянской поэзии. Народы, давно сошедшие с мировой сцены, оставили следы в народной душе Армении, и эти следы таинственно оживают в стихах армянских поэтов. Прислушиваясь, мы слышим в средневековой армянской лирике отзвуки седой, нам еле ведомой старины... А в созданиях новоармянской поэзии оживает перед нами жизнь современной Армении, тоже малоизвестная нам жизнь целого народа, своеобразная, красочная, также связанная незримыми нитями с отдаленнейшими веками.
Для русского читателя армянская поэзия, в ее целом, есть новый мир, в котором путник видит неизвестные ему цветы и деревья, неведомых птиц и животных, впервые наблюдаемые обычаи и церемонии. Такой была армянская поэзия для меня, и я надеюсь, что сходное впечатление испытают и все другие читатели. Но важнее, что армянская поэзия есть именно мир красоты, что она обогащает новыми сокровищами тот пантеон поэзии, который каждый культурный человек воздвигает в своей душе, чтобы хранить в нем прекрасные создания поэтов всех стран и всех веков. В этом пантеоне мирно стоят рядом творения гения французского и гения немецкого; поэмы индусских поэтов или японские тайки со стихами классиков Эллады и Рима; песни первобытных скандинавов, грозная Эдда, песнь о Нибелуигах с утонченными строками Китса, с загадочными балладами Эдгара По; достижения певцов, живших на заре нашей эры, с попытками поэтов последних дней. В этом же храме по праву должны занять свое место и лучшие создания гения армянского, -- прежде всего поэмы средневековых поэтов Армении и пленительные песни ашуга Саят-Новы. Знакомство с армянской поэзией должно быть обязательно для каждого образованного человека, как обязательно для него знакомство с эллинскими трагиками, с "Комедией" Данте, драмами Шекспира, поэмами Виктора Гюго. Поскольку издание, редактированное мною, сделает это доступным для русского читателя, судить, конечно, не мне,-- но задача, которую я себе ставил, была именно такова: открыть перед русскими читателями поэтический мир Армении.
Мне хотелось бы еще, чтобы предлагаемая книга не оказалась лишней и для читателя-армянина, владеющего русским языком. Прежде всего, произведения армянских поэтов прошлых веков до сих пор не собраны в популярных легкодоступных изданиях, но рассеяны по разным специальным сборникам и журналам, а частью остаются еще в рукописи. В нашем издании читатель-армянин найдет подбор образцов поэзии разных эпох, что может впоследствии, до некоторой степени, быть руководством при чтении подлинников. Кроме того, произведения прошлых веков Армении написаны на языке, который требует уже особого изучения от современного армянина. Не все имели случай и возможность заняться таким изучением. Несомненно, в среднем кругу армянского общества, среди тех, кто посвятил себя научным работам, найдутся лица, которые впервые прочтут на русском языке некоторые поэмы армянских средневековых поэтов. Если это чтение побудит таких лиц заняться изучением классическго и староармянского языка, чтоб в подлиннике насладиться красотой стихов, неизбежно побледневшей в переводе, -- я, как редактор данного издания, уже сочту себя нравственно удовлетворенным и вознагражденным за свой труд. Наконец, даже лицам, знакомым с армянской поэзией в оригинале, может быть, небезынтересно будет перечесть те же стихи в том истолковании, которое пытались им дать мы, русские поэты, отнесшиеся к поставленной нам задаче со всей серьезностью, со всем вниманием, со всей любовью. Такие создания, как лирика армянского средневековья, никогда не устаешь перечитывать, в какой бы одежде ни представали они перед нами. И я не могу, в заключение, не повторить слов, сказанных мною в другом месте, когда я применил к этой лирике четверостишие Фета о поэзии Тютчева: эти стихи вправе повторять каждый армянин, думая о расцвете лирической поэзии в средние века своей роднон страны:
Вот наш патент на благородство,--
Его вручает нам поэт:
Здесь -- духа мощного господство,
Здесь -- утонченный жизни цвет.
Далее тот же поэт говорит:
У чукчей нет Анакреона,
К зырянам Тютчев не придет.