Что касается самого перевода, то, во-первых, оценка его достоинства принадлежит не нам, а во-вторых, мы можем говорить лишь о том идеале, который ставили себе в этом отношении. Прежде всего мы заботились об том, чтобы переводчик как можно лучше был ознакомлен с подлинником. Так как от громадного большинства русских поэтов нельзя было требовать знания армянского языка, то в основу всех переводов положен буквальный подстрочный перевод и правильная транскрипция армянского текста, осведомлявшая переводчика о ритмической и звуковой стороне оригинала. Каждый исполненный перевод затем вновь проверялся по подлиннику и, в случае надобности, подвергался (самим переводчиком или редактором) новой переработке, исправлениям и усовершенствованиям. Нашей конечной, идеальной целью было получить на русском языке точное воспроизведение оригинала в такой мере, чтобы читатель мог доверять переводам и был уверен, что по ним он знакомится с созданиями армянских поэтов, а не русских переводчиков.
В частности, мы считали, что стихотворный перевод должен не только верно передавать содержание оригинала, но и воспроизводить все характерные отличия его формы. Первой задачей по отношению к форме являлся выбор стиха, соответствующего метру и ритму подлинника, насколько это осуществимо при разнице стихосложения русского (тоническое) и армянского (силлабическое). Однако мы не доводили своих требований до педантизма и не настаивали на сохранении тех особенностей, которые зависят от свойств самого языка: напр., вместо постоянной мужской рифмы, господствующей в армянских стихах (так как в армянском языке, в литературном произношении, почти все слова имеют ударение на последнем слоге), допускали чередование рифм мужских и женских, обычное в русских стихах. Напротив, мы искали строгого соблюдения техники оригинала в построении стихотворений, т. е. формы строфы, чередования рифм и т. п., так что число стихов в переводе (за немногими исключениями, которые были вызваны особыми соображениями) всегда соответствует оригиналу. Наконец, настойчивое внимание обращалось на соблюдение звуковой стороны стиха, т. е. как ассонансов, аллитераций, звукоподражаний, так особенно "звукописи" или "словесной инструментовки", составляющей особое очарование средневековой лирики. Что касается содержания, то здесь идеалом было: сохранить и в стихотворной передаче подстрочную близость к тексту, поскольку она допускается духом языка, сохранить все образы подлинника и избегать всяких произвольных добавлений.
Определенно отказались мы от воспроизведения различий в языке разных эпох и отдельных поэтов. Стихи, собранные в книге, можно разделить по языку на несколько групп. Небольшая часть (гимны Григория Нарекского, Нерсеса Благодатного и др.) написаны на древнем классическом языке (грапар); произведения средних веков -- на средневековом; народные песни и песни ашугов--на различных диалектах; стихи новых поэтов -- на двух, несколько отличных один от другого, наречиях новолитературного языка, иногда с преднамеренной примесью местных говоров и т. п. Все наши переводы сделаны на одном современном литературном русском языке (в том числе и переводы народных песен). Поступая так, мы имели в виду соображение, что в конце концов все наши оригиналы также написаны на одном армянском языке, только в разных стадиях и формах его развития. В те дни, когда писал тот или другой поэт, напр., данный лирик средневековья, -- к языку, который он употреблял, его читатели относились совершенно так же, как относится теперь русский читатель к современному литературному языку. Что же касается диалектических особенностей, вводимых некоторыми поэтами для придания своим стихам "местного оттенка" (couleur locale), то от их передачи мы также отказались по трудности отыскать в русском языке соответствующие эквиваленты.
Необходимо, однако, сделать ко всему сказанному о переводе одну существенную оговорку. Ввиду того, что в переводе участвовало значительное число лиц, и среди них -- поэты, имеющие свою, резко выраженную индивидуальность, между отдельными переводами оказались некоторые различия не только в исполнении, но и в самих приемах работы. То, что говорилось выше о принципах стихотворного перевода, вполне приложимо лишь к переводам, исполненным самим редактором или под его непосредственным руководством. Ряд лучших русских поэтов, которые оказали огромную услугу делу, посвятив свое дарование переводу армянских стихов, пользовался, само собой разумеется, полной свободой в своей работе. Такие имена, которыми подписаны многие переводы, как. напр., К. Бальмонт, Вяч. Иванов, Ив. Бунин, Ф. Сологуб, А. Блок (называем только нескольких), служат достаточной порукой, что все красоты, все достоинства оригинала сохранены в их передаче. Но в целях правильного отношения к предлагаемым образцам армянской поэзии должно отметить, что приемы перевода некоторых из названных поэтов в известной степени отличались от приемов, положенных в основу других (значительного большинства) переводов" Особенно приходится это отметить по отношению к переводам К. Бальмонта и Вяч. Иванова. Впрочем, различие это смягчается тем, что в переводе Вяч. Иванова представлены преимущественно произведения одного поэта (ряд лирических поэм Ов. Туманьяна).
Переводам предпослан (кроме данного "объяснения") вступительный очерк редактора, дающий очерк истории армянской лирики. Задачей этой статьи было ознакомить читателей с возникновением и эволюцией лирической поэзии в Армении, указать на взаимоотношения отдельных поэтов, дать краткие характеристики их творчества, отметить основные течения армянской поэзии, особенно в новое время, и, наконец, предложить ее общую историко-литературную оценку. Статья строго замыкает свои пределы именно историей лирики, и не только не рассматривает хода всей армянской литературы, но и касается лишь попутно других форм поэзии (напр., созданий драматических, произведений, написанных прозой, а также всего, что новые поэты писали на классическом грапаре). Также лишь бегло говорится в статье об общеисторических условиях, при которых возникала и развивалась армянская лирика, причем автор отсылает интересующихся к другой своей статье, посвященной истории Армении и изданной отдельно. В предлагаемом издании поэзия Армении должна говорить сама за себя, и автор вступительного очерка счел себя обязанным ограничиться лишь самым необходимым.
Такой же характер носят помещенные в конце книги объяснительные примечания, относящиеся: 1) к каждому из семи подотделов; 2) к отдельным поэтам; 3) к отдельным стихотворениям. Примечания к подотделам содержат важнейшие сведения общего характера о данном роде поэзии или данном литературном течении в Армении, его возникновении, судьбе в истории, оценке у критиков и историков и т. под. Примечания к отдельным поэтам содержат биографические сведения о них, сжатую характеристику их поэзии, необходимейшую библиографию их сочинений и переводов на русский язык. Примечания к отдельным стихотворениям содержат нужные реальные пояснения, касающиеся малоизвестных обычаев, предметов обихода армянской жизни и т. под., и перечень других русских переводов того же произведения; иногда здесь же приводится другой перевод того же стихотворения, по разным соображениям не получивший места в самом тексте книги. Все издание заключается общей Библиографией, дающей перечень русских книг, которые посвящены •поэзии Армении.
РАСПРЕДЕЛЕНИЕ РАБОТ
Ради правильного распределения ответственности редакция считает нужным указать, как была распределена работа между сотрудниками книги.
Вопрос об издании сборника, посвященного армянской поэзии в русском переводе, был принципиально решен Московским Армянским Комитетом под председательством С. Г. Мамиконьяна, причем было постановлено организовать особую редакционную комиссию и пригласить редактора сборничка из среды русских писателей.
Редакционная комиссия работала в составе: К. Б. Кусикьяна (скончался), Карэна Микаэляна, А. И. Цатуриана и П. Н. Макинциана; на последнего редакцией был возложен выбор произведений поэзии народной, средневековой и ашугов.