Утоления этой жажды иного Лохвицкая искала [сначала] в любви [в страсти]. Страсть [на миг Миг страсти на миг] освобождает [душу от условий земного всех условий жизни <нрзб.> внушает иллюзию <нрзб.>] отрешенности от всех условий бытия, [бросает в мгновенное но сладкое забвение. Поэт] И Лохвицкая славила Страсть [как Освободительницу как все] за яркость ее мигов среди тусклости жизни. Но [это освобождение] [но это, совсем] не было [слово] славословие страсти [как] [ради] страсти, [und fur sich] для нее самой. Можно ли обвинять в излишней откровенности поэзию, которая мечтает [-ла] о наслаждениях --
Во тьме потушенных свечей!92
Но будь этот <нрзб.>[стих и то <нрзб.> бездн повторит Лохв<ицкая>] именно. Но уже во II томе ее стихов, вышедшем в 1898 г., начинаются иные пути освобождения. В Поэме "Праздник забвения" (1898 г.) она заглядывается на [шабаш] ведьм. Сам [Средневеков<ый>] шабаш описан еще слишком политературному, без [настоящей] веры в его возможность, [но в нем] но [уже со смутным] [уже в томленье в строфах поэмы уже] есть сознание, что те участницы бесовской пляски были по духу [близки] родными ей, слагательнице поэмы.
[В III томе] в прекрасной поэме "В час полуденный" она рассказывает о бывшем ей искушении. Неведомый [герой] звал ее сл<о>в<но> бы предл<агал> ей. И ее же исп<оведь>
Я могу беззаб<отно> усн<уть>
Если ги<мн> м<ой> п<оследний> д<опет>
Я хоч<у> ум<ереть> мол<одой>93
<Он шепнул мне:>...Полдень близится. Выйдем на дорогу...
<В этот час уходят ангелы поклоняться Богу,>
В этот час мы духи вольные по земле блуждаем,