Один люблю, -- он любит и любим.
Слова Пущина, приведенные выше, объясняют это восклицание. Сам Пушкин в "Лицейской годовщине" 1825 года, говоря о двух своих друзьях, -- И. И. Пущине и А. Д. Илличевском, -- вспоминает, как они "впервой все трое полюбили" (по другому варианту: "одну все трое полюбили"). Пущин не писал стихов, и ревнивое восклицание Пушкина было обращено, повидимому, к Илличевскому. Пушкину показалось, что ему предпочли другого, и в порыве юношеской ревности он горько предоставляет этому другому "прославить" ту, кого они оба любили.
Упоминание о "седом озере" указывает, что элегия была написана уже весною. Лето 1816 года Е. Бакунина с матерью провела в Царском Селе, и Пушкин мог чаще встречаться с нею. Началась вторая глава его романа и новый цикл его стихотворений: "Надпись к беседке", "Месяц", "К письму", "Певец", "К Морфею", "Пробуждение", "К ней", "Осеннее утро", "Разлука".
Этот цикл открывается "Надписью к беседке". Надо думать, что Е. Бакунина не осталась безответной на ухаживания юного поэта, в котором уже тогда некоторые прозревали гений. Она не ответила юноше с той пламенностью, какой он, может быть, ждал от нее, но не отказала ему в нескольких тайных встречах, в нескольких свиданиях в тиши царскосельских садов. Может быть, во время одного из весенних лицейских балов Бакунина и Пушкин нашли время выйти вместе в сад и провести несколько минут вдвоем в беседке. Как прежде юный поэт говорил в преувеличенных выражениях о своих страданиях, так теперь он не находит слов, чтобы передать свое счастье.
Здесь ею счастлив был я раз,
В восторге пламенном погас,
И время самое для нас
Остановилось на минуту!
Вероятно, о той же самой встрече рассказывает стихотворение "Месяц", где поэт вспоминает, как лунное сияние
Сквозь темный ясень проницало