Адріенъ де-Куртомеръ, если и имѣлъ нѣкоторое родственное сходство съ своимъ меньшимъ братомъ Жакомъ, то никакъ уже не со стороны характера и наклонностей. Адріенъ, можно сказать, родился быть судьей и отцемъ семейства, какъ Жакъ для свободной жизни ничего не дѣлающаго и ничѣмъ не связаннаго холостяка. Меньшой вышелъ въ отцовскую родню. Всѣ Куртомеры до сихъ поръ принадлежали къ военному дворянству, любили лагерную жизнь и всякаго рода приключенія, женились они поздно и выбирали, большей частью, своихъ женъ изъ дворянства судебнаго; Адріенъ же уродился въ свою бабушку, которая была дочерью президента Бретанской судебной палаты. Онъ первый измѣнилъ обычаямъ предковъ посвятивъ себя магистратурѣ. Правдивый и честный, не безъ упрямства и нѣкоторой узкости взгляда, онъ былъ неспособенъ, ради чего бы то вы было, измѣнить тому, что считалъ своимъ долгомъ. Строгій судья и человѣкъ безупречный въ своей частной жизни, онъ пользовался общимъ уваженіемъ и ничьей сердечной привязанностью, если не считать исключеніемъ любившей его жены, съ которой они во всемъ сходились. Согласно общему желанію супруговъ, они вели скромный уединенный образъ жизни, ни сколько не привлекавшій къ нимъ вѣтреннаго Жака, да и маркиза не особенно часто навѣщала семью племянника. Адріенъ же по своему очень любилъ брата и тетку, хоти не сходился на во вкусахъ, ни во взглядахъ съ ними: а маркиза слишкомъ уважала его самостоятельность, чтобы навязывать ему свой образъ мыслей. Такъ, она очень бы желала, чтобы онъ оставилъ службу ненавистному ей правительству, но, сознавая, на сколько дороги ему обязанности слѣдственнаго судьи, которыя онъ, не изъ честолюбія, а искренно, по сердечному влеченію къ этому дѣлу считалъ своимъ призваньемъ. Она не позволяла себѣ настаивать на своемъ личномъ желаніи, и только изрѣдка, легкимъ намекомъ выражала его. Она знала, напримѣръ, что Адріенъ первый изъ всѣхъ, чуть ли неранѣе своего секретаря, являлся въ судейскую камеру и послѣдній выходилъ изъ нея,-- и эта строгая точность въ исполненіи долга вызывала ея невольное уваженіе къ несимпатичному ей племяннику.
На утро, слѣдовавшее за его вечернимъ посѣщеніемъ маркизы, Адріенъ де Куртомеръ. неизмѣнный своимъ привычкамъ, очень рано явился на службу, тѣмъ болѣе, что его особенно интересовало дѣло, о которомъ ему говорили наканунѣ, и совѣтъ тетки, не отказываться отъ слѣдствія, пришелся по сердцу его судейскому рвенію. Онъ былъ совершенно искрененъ съ маркизой и не зналъ ничего о дѣлѣ, кромѣ поверхностныхъ свѣдѣній, сообщенныхъ ему товарищами; кромѣ того не ожидалъ, чтобы заподозрѣнный воръ былъ уже арестованъ: обыкновено, какъ онъ сказалъ наканунѣ маркизѣ, распоряженіе объ арестѣ предоставлялось усмотрѣнію слѣдственныхъ судей.
Входя въ свой судейскій кабинетъ, Куртомеръ нашелъ уже тамъ секретаря, разбиравшаго бумаги. Секретарь этотъ, опытный и честный служака, внушалъ большое довѣріе Адріену, и тотъ нерѣдко, не только говорилъ, но даже совѣтовался съ нимъ о слѣдственныхъ дѣлахъ.
-- Слышали вы, Богамонъ,-- обратился онъ и въ этотъ разъ къ секретарю,-- о новомъ слѣдствіи по случаю кражи, на которое, по распоряженію прокурора республики, назначенъ я?
-- Распоряженіе уже получено, бумаги у васъ на столѣ.
-- Прекрасно. А не знаете вы въ чемъ дѣло?
-- Навѣрно не знаю. Полицейскій комиссаръ, прикомандированный къ нашей судебной камерѣ, сказалъ мнѣ, что доставилъ вчера вечеромъ въ полицейскую тюрьму обвиняемаго въ этой кражѣ.
-- Странно! Бризардьеръ говорилъ, что заявленіе прокурору было сдѣлано вчера въ пять часовъ и безъ особенно опредѣленныхъ указаній на преступника. Удивляюсь, что не подождали меня. Комиссаръ здѣсь?
-- Здѣсь, ожидаетъ васъ.
-- Посмотримъ сперва обвиненье, сказалъ Куртомеръ, принимаясь за бумаги. Усѣвшись покойно въ своемъ судейскомъ креслѣ, онъ началъ читать въ полголоса: "Изъ приложенныхъ документовъ заключить слѣдуетъ, что вышеупомянутый... и остановился, даже привскочивъ съ своего мѣста.