-- Нѣтъ, г. судья... то есть мелкихъ брилліантовъ въ немъ очень много, ими осыпаны тридцать три опала, составляющіе ожерелье. Всѣ эти подробности обозначены въ заявленіи потерпѣвшаго.
-- Я еще не читалъ его; только что принялся было за чтеніе, какъ вошелъ обвиняемый, а какъ онъ отказался дать показаніе, то я долженъ былъ заняться другимъ слѣдствіемъ.
-- А, отказался давать показанія! Онъ опытнѣе, чѣмъ можно было предполагать, вырвалось невольно у коммиссара, но судья не обратилъ вниманья на эти слова онъ думалъ глубокую думу.
-- Вы говорите, что ожерелье опаловое? вдругъ спросилъ онъ.
-- Да. г. судья, по словамъ г. Матапана, изъ самыхъ крупныхъ и самыхъ лучшихъ опаловъ, какіе только можно найти.
--тСтранно! прошепталъ Адріенъ де-Куртомеръ. Ему пришло на память видѣнное имъ наканунѣ у тетки ожерелье тоже изъ необыкновенно-крупныхъ и цѣнныхъ опаловъ. Это странное совпаденье начинало сильно смущать его.
Отпустивъ комиссара съ приказаньемъ немедленно довести ему, еслибъ явились какія нибудь новыя обстоятельства по этому дѣлу, онъ тотчасъ же принялся за бумаги и быстро пробѣжалъ ихъ.
Кромѣ постановленія объ арестѣ г. прокурора республики, онъ нашелъ только два документа, протоколъ объ заарестованіи Жюльена де Кальпренеда, обстоятельства котораго были ему извѣстны изъ устнаго разсказа полицейскаго комиссара, и еще заявленіе о пропажѣ потерпѣвшаго лица.
Изъ заявленія этого, весьма тщательно и подробно составленнаго. было видно, что каждое его слово было строго обдумано писавшимъ. Изложивъ сперва ясно и подробно, какъ опаловое ожерелье, спрятанное имъ съ вечера въ незапертый ящикъ, не оказалось въ немъ по утру и какъ онъ въ первую минуту не зналъ на комъ остановить свое подозрѣніе въ кражѣ. Матапанъ перешелъ затѣмъ къ встрѣчѣ своей съ Дутрлезомъ въ кафе Гишъ, и разсказу послѣдняго о его ночномъ приключеніи на лѣстницѣ. Слѣдствіемъ котораго оказался у него въ рукахъ опалъ, признанный Матапаномъ за принадлежащій къ его пропавшему ожерелью. А какъ воровство произошло безъ взлома, то очевидно, что воръ долженъ былъ имѣть ключи отъ квартиръ перваго и втораго этажей, обстоятельство же это могло быть объяснено тѣмъ, что графъ де-Кальпренедъ до 15 октября занималъ помѣщеніе въ первомъ этажѣ, а послѣ перешолъ во второй, стало быть, кто нибудь изъ его домашнихъ могъ легко, при переходѣ изъ одной квартиры въ другую, сохранить у себя ключъ и отъ первой.
Впрочемъ, потерпѣвшій полагался вполнѣ на прокурорскій надзоръ для разысканія виновнаго среди семейства или прислуги графа де Кальпренеда: онъ указывалъ только на странное поведеніе его сына, убѣжавшаго изъ кафе при его приближеніи, и вообще жившаго не по средствамъ, не выходившаго изъ долговъ, между прочимъ состоявшаго должнымъ нѣсколько тысячъ франковъ и ему, Матапану.