-- Милая тетушка, заговорилъ онъ послѣ непродолжительнаго молчанія, повѣрьте, я питаю къ вамъ сердечное уваженіе и самую глубокую привязанность; не менѣе искренно сожалѣю я вашего друга графа де-Кальпренеда. но если сынъ его виновенъ, я этого не скрою.
-- Вотъ и полѣзъ на свои судейскія ходули! И къ чему? желала бы я знать, кто проситъ тебя измѣнить твоеи присягѣ?-- конечно не я. Неужели ты думаешь, что я могу посовѣтовать тебѣ безчестный поступокъ?
-- Нѣтъ, тетушка, я увѣренъ, что вы этого не сдѣлаете.
-- Такъ и выслушай меня спокойно, безъ громкихъ словъ и восклицаній. Я понимаю, что ты желаешь быть безпристрастнымъ и въ этомъ дѣлѣ, какъ и ко всѣхъ прочихъ, но законъ не запрещаетъ тебѣ нѣкоторой благосклонности въ отношеніе обвиняемаго.
-- Знаете, тетушка, благосклонность слово очень эластическое. Если вы подъ нимъ разумѣете извѣстное покривленіе слѣдствія въ пользу обвиняемаго...
-- Какой ты страшный спорщикъ, мой бѣдный Адріенъ! Я отказываюсь вести съ тобою пренія, я прямо приступаю къ вопросу: въ какомъ положеніи дѣло Жюльена?
-- Вѣроятно вы знаете, что онъ арестованъ.
-- Брать твой сказалъ мнѣ это сегодня утромъ. Я бы знала это еще вчера, если бы могла поймать Жака. Пока я разыскивала его въ клубѣ, онъ сопровождалъ Жюльена по дорогѣ въ тюрьму.
-- И назвалъ себя полицейскому комиссару, хотя могъ бы воздержаться и не компрометировать себя въ такой степени.
-- Ты хочешь сказать не компрометировать тебя. Что касается его самого, то Жакъ ничего не боятся, и не бросаетъ друзей своихъ въ несчастья.