-- Такъ онъ отдалъ вамъ его?
-- Нѣтъ не онъ. графъ привезъ мнѣ его вчера. Онъ нашелъ его утромъ въ кабинетѣ Жюльена.
-- Но вѣдь это его обвинительный приговоръ! воскликнулъ Куртомеръ.
-- Почему бы это такъ? Я, по крайней мѣрѣ, съ этимъ не согласна. Если Жюльенъ укралъ ожерелье, то конечно съ цѣлью имъ воспользоваться. Онъ не положилъ бы его на виду въ своемъ маленькомъ шкафчикѣ, гдѣ всякій могъ найти его. Замѣть, что ключъ оставался въ замкѣ, графъ совершенно машинально отперъ его. Предположимъ, что сдѣлалъ онъ эту непостижимую глупость въ волненіи, но въ такомъ случаѣ онъ вернулся бы, по крайней мѣрѣ, за ожерельемъ позднѣе, въ продолженіе дня, а онъ вышелъ изъ дому очень рано и не возвращался до вечера. Отецъ, искавшій его повсюду, расчитывалъ на его возвращеніе ночью. Но бѣдный мальчикъ не вернулся по очень уважительной причинѣ, онъ ночевалъ въ тюрьмѣ.
-- Какимъ же образомъ, скажите, ожерелье очутилось въ квартирѣ г. де-Кальпренеда, кто нибудь долженъ же былъ оставить его тамъ?
-- Понятно, что не само ожерелье пришло въ ящикъ, но кто положилъ его туда, я объяснять не берусь.
-- Однако надо выяснить это во чтобы то ни стало, ибо, если не Жюльенъ, то...
-- Не предполагаешь же ты, надѣюсь, что это сдѣлано графомъ или Арлетой?
-- Конечно нѣтъ, но...
-- Кальпренедъ, правда, на три четверти раззоренъ, но онъ не способенъ обезчестить себя ради денегъ даже тогда, когда бы онъ умиралъ съ голода. Да я же тебѣ сказала, что онъ нарочно пріѣзжалъ ко мнѣ вчера, чтобы сообщить мнѣ это необъяснимое обстоятельство. Что же касается Арлеты...