-- Хочешь, я скажу тебѣ совершенно откровенно, что я объ этомъ думаю?
-- Да я только объ этомъ и прошу тебя, Дутрлезъ, нетерпѣливо сказалъ Жакъ.
-- Я думаю, что воръ и обкраденный одно лицо.
-- Какъ одно лицо? Ты говоришь какими-то загадками. Другими словами я думаю, что Матапанъ самъ отнесъ свое ожерелье въ квартиру графа де-Кальпренеда.
-- Какое нелѣпое предположеніе!.. Онъ слишкомъ дорожить своими драгоцѣнностями, чтобы сѣять ихъ по сосѣднимъ квартирамъ.
-- Онъ могъ быть вполнѣ увѣренъ, что въ квартирѣ графа онъ не рискуетъ ихъ потерять.
-- Но зачѣмъ же ему подбрасывать ихъ въ комнату Жюльена? Съ какой, спрашивается, цѣлью?
-- Чтобы его обвинить, какъ вора, чтобы безвозвратно погубить его!
-- Но что же сдѣлалъ ему Жюльенъ? Не понимаю. Если занялъ у него денегъ, плохое средство дождаться уплаты, засадивъ должника на галеры.
-- Онъ мѣтить не на Жюльена, а на самаго графа... Пора тебѣ узнать, до чего простирается дерзость этого Матапана... Онъ осмѣлился мѣтить на мадемуазель де-Кальпренедъ.