VIII.
Альберъ Дутрлезъ вынулъ изъ кармана ключъ, врученный ему Арлетой, и смѣло пошелъ на встрѣчу своего опаснаго приключенья. Онъ сознавалъ вполнѣ, какому риску онъ подвергался, и только образъ любимой дѣвушки, такъ беззавѣтно ему довѣрившейся, поддерживалъ его мужество.
Ощупавъ пальцами замокъ, онъ отперъ его со всевозможными предосторожностями. Къ счастію, онъ повертывался легко и безъ шума, и Альберу удалось такъ же безшумно запереть его и войти въ квартиру. Онъ хорошо зналъ расположеніе комнатъ и путь, которымъ ему слѣдовало подвигаться къ своей цѣли, но все же полная темнота нѣсколько бы стѣснила его. На его счастье, хотя огонь былъ вездѣ погашенъ, отблескъ звѣздъ безоблачной, морозной ночи нѣсколько освѣщалъ комнаты, и помогъ ему пройти безшумно, ни за что не зацѣпившись. Дверь въ кабинетъ оказалась отворенною настежь, что несказанно его обрадовало: чѣмъ болѣе приближался онъ къ помѣщенію самого графа, тѣмъ сильнѣе овладѣвалъ имъ ужасъ при мысли, что будетъ, если тотъ проснется.
Съ порога кабинета Дутрлезъ убѣдился, заглянувъ въ окно, что, бодрствующій въ его квартирѣ, другъ исполнилъ его совѣтъ и остался въ темнотѣ. Однако, вскорѣ ему стали ясно, что, если свѣчи и лампа погашены, то огонь въ каминѣ горитъ яркимъ пламенемъ, отбрасывающимъ неровный, дрожащій свѣтъ. Альберу мелькнулъ у окна силуетъ Жака, но только не у окна его кабинета, а далѣе, у окна комнаты, противоположной спальнѣ мадемуазель де Кальпренедъ, стоя у котораго, Дутрлезъ ожидалъ каждый вечеръ восхожденія своей путеводной звѣздочки.
-- Зачѣмъ стоитъ онъ тамъ, противъ ея окна? спрашивалъ себя бѣдный влюбленный. Онъ конечно, не спитъ, у нея свѣтъ, и онъ думаетъ объ ней. Однако, онъ поклялся мнѣ честью, что не любитъ ея!... Охватившее его мучительное чувство было настолько сильно, что онъ готовъ былъ все бросить, вернуться домой, чтобъ тотчасъ же объясниться съ Куртомеромъ, но ревнивое безуміе прошло также скоро, какъ явилось.
Прошло по крайней мѣрѣ двадцать минутъ, показавшихся Дутрлезу цѣлой вѣчностью: на часахъ въ столовой пробило часъ. Густой, единичный звукъ заставилъ его вздрогнуть и встрепенуться отъ ожиданья: что будетъ?
-- Если кто нибудь придетъ, думалъ онъ, онъ долженъ придти тотчасъ, такъ было въ ту ночь.
И дѣйствительно, только что успѣлъ замерѣть въ воздухѣ звукъ часоваго маятника, какъ легкій, едва слышный шумъ коснулся его чуткаго слуха. Но Дутрлезъ не тотчасъ повѣрялъ ему и приписалъ сперва своему напряженному воображенію послышавшійся ему, какъ бы, скрипъ отпираемой двери.
-- Это вѣрно графъ перевертывается въ постели, думалъ онъ, стараясь успокоиться, и твердо встрѣтить всякую случайность. Ждать пришлось ему не долго, не болѣе десяти секундъ: скрипъ повторился, -- въ этотъ разъ такъ явственно, что сомнѣніе было невозможно. Дверь отворилась и также тихо была притворена.
-- Наконецъ... прошепталъ Дутрлезъ, я узнаю, правду ли говорилъ Жюльенъ?