Графъ сдѣлалъ шагъ къ двери, но комиссаръ заговорилъ опять:
-- Вы думаете, что г. Матапанъ еще не проснулся? сказалъ онъ. обращаясь къ Куртомеру.
-- Совершенно убѣжденъ, что нѣтъ еще.-- отвѣчалъ Жакъ. Но сколько я слышалъ о характерѣ Матапана, я могу сказать съ увѣренностью, что еслибъ онъ проснулся, то поднялъ бы такой гвалтъ, что всѣ сосѣди давно бы сбѣжались. Онъ, навѣрно, попробовалъ бы уже выломать дверь.
-- Мы теряемъ только время въ разныхъ предположеніяхъ, а давно пора приступить къ дѣлу замѣтилъ графъ.-- Я войду...
-- Извините, графъ, сказалъ Жакъ, выступая впередъ, войду я, если вы позволите. Хотя я и увѣренъ, что Матапанъ еще спитъ, но вдругъ онъ проснулся. Онъ способенъ устроить засаду съ ножемъ въ рукахъ.
-- Я съ этимъ не согласенъ, живо возразилъ графъ, мое право и моя обязанность оправдать сына.
И онъ подвинулся съ двери, преграждая путь Куртомеру, тотъ хотѣлъ возражать, а Дутрлезъ воспользовался ихъ препирательствомъ и, бросившись къ оставшемуся въ двери ключу, быстро отворилъ ее. Въ другой рукѣ онъ еще держалъ свою зажженную свѣчу и, освѣтивъ ею кабинетъ, онъ рѣшительно переступилъ черезъ порогъ. Почти въ одно время съ нимъ вошелъ и Жакъ, графъ же и комиссаръ, по неволѣ оставшись въ арріергардѣ, тотчасъ же послѣдовали за молодыми людьми.
Никакъ не ожидали они того, что представилось ихъ глазамъ. Матапанъ стоялъ за колѣняхъ возлѣ окна, у стѣннаго выступа. Застигнутый въ этомъ положеніи, онъ не пошевельнулся, ни разу не посмотрѣлъ назадъ. Ясно, что онъ находился въ глубокомъ каталептическомъ состояніи: шумъ, произведенный Дутрлезомъ. не разбудилъ его.
-- Удивительно!-- проговорилъ комиссаръ.-- Онъ положительно ничего не слышитъ.
-- Вы признаете, что человѣкъ этотъ лунатикъ?-- сказалъ графъ.