-- Въ такомъ случаѣ вы очень счастливы, и я вамъ завидую... меня же, къ стыду моему, такъ и ткнетъ къ баккара. не смотря на всѣ горькіе опыты послѣднихъ дней...
-- Да, признаюсь, должно быть непріятно быть должникомъ Анатолія Бурлеруа! проговорилъ Дутрлезъ.
-- Такъ непріятно, что мнѣ трудно передать вамъ. Да, тяжелы были для меня эти два дня! Я просто съ ума сходилъ, окончательно терялъ голову, былъ готовь на все, чтобъ только отдѣлаться отъ этого мерзавца. Великое благо для меня ваша помощь. Знаете, что бывали минуты, когда я готовъ былъ, кажется, ограбить перваго встрѣчнаго или, покрайней мѣрѣ, заложить все наше семейное серебро...
-- Ну, ужъ и заложить серебро: не клевещите на себя: никогда бы вы этого не сдѣлали! Ахъ, кстати, посмотрите мою находку... Подъ залогъ этой вещицы, вѣроятно, дали бы кругленькую сумму.
Дутрлезъ хотѣлъ этою минутой воспользоваться для окончательнаго нападенья на Жюльена, онъ разсчитывалъ, и съ немалымъ вѣроятіемъ, что смущеніе при видѣ опала непремѣнно выдастъ виновнаго, однако Кальпренедъ очень покойно взялъ въ руки подаваемую ему вещицу и сталъ ее разсматривать.
-- Великолѣпный камень, сказалъ онъ, какіе переливы! Жаль, что опалъ приноситъ несчастье, а онъ такъ красивъ.
-- Вы вѣрите этому предразсудку? спросилъ Дутрлезъ. обрадованный спокойствіемъ Жюльена.
-- Не то, чтобъ вѣрилъ, а меня все это время преслѣдуетъ такое несчастье, что я ни за что не сталъ бы носить этого опала, еслибъ мнѣ его даже подарили. Вотъ посмотрите мою свинку, купилъ этотъ брелокъ за десять золотыхъ, только на прошлой недѣлѣ, и уже проигралъ въ десять разъ больше.
-- Изъ моего опала нельзя сдѣлать не только брелока, но даже и браслета.
-- Да, онъ для этого очень великъ, такъ что и не придумаешь, что можно изъ него сдѣлать?