-- Остается допустить одно, что къ домѣ моемъ дѣйствительно водится духи. Г. Кальпренеду лучше было быине распускать такихъ глупыхъ росказней если онъ не желаетъ повредить репутаціи своей сестры.
-- Что мы хотите этимъ сказать, живо проговорилъ Дутрлезъ, нахмуривая брови
-- Понятно что. Никто же не повѣритъ привидѣніямъ, но найдется немало злыхъ языковъ, готовыхъ, если не повѣрить, то разсказывать, что мадемуазель Кальпренедъ принимаетъ по ночамъ своего возлюбленнаго.
-- Это было бы въ высшей степени безчестно!
-- Согласенъ: но какъ ни безчестна клевета, она все-таки мараетъ честныхъ людей. Вотъ еслибы знать, что въ квартирѣ графа случилась покража, я бы самъ устроилъ засаду и выслѣдилъ бы вора.
-- Я увѣренъ, что у Жюльена что-нибудь украдено, чего онъ еще не замѣтилъ.
-- Украдено? говорите, вы, что же украдено? и не думаю, чтобы въ квартирѣ графа находились какія нибудь сокровища. Впрочемъ, не украли ли у него ту вещицу, которую вы показывали Жюльену, когда я подошелъ къ вамъ?
-- Какую вещицу? сказалъ смущенный Дутрлезъ, краснѣя до ушей.
-- А вотъ ту, которая лежитъ у васъ подъ салфеткой.
Альберъ понялъ, что долѣе скрывать свою находку нельзя, возбудивъ въ Матапанѣ подозрѣніи.