-- Нѣтъ, папа.
-- Помнишь концертъ, на которомъ мы были нынѣшнимъ лѣтомъ въ Елисейскихъ поляхъ?
-- Да. помню! живо воскликнула Арлета.
-- А помнишь того молодаго человѣка, который былъ тамъ вмѣстѣ съ Дутрлезомъ. Я еще разговорился съ нимъ, пока ты бесѣдовала о музыкѣ съ нашимъ сосѣдомъ, и другъ его мнѣ очень понравился. Онъ носитъ одно изъ древнѣйшихъ именъ Нормандіи. Куртомеры были извѣстны со временъ Вильгельма Завоевателя.
-- Теперь припоминаю, грустно сказала Арлета, онъ родственникъ маркизы де Вервень.
-- Ея родной племянникъ и любимецъ, она мнѣ его очень хвалила, и я не разъ встрѣчалъ его у маркизы, моего стараго друга: мнѣніемъ ея, какъ ты знаешь, и очень дорожу. Жакъ де-Куртомеръ прослужилъ двѣнадцать лѣтъ въ военномъ флотѣ и прослужилъ съ честью. Онъ вышелъ въ отставку, чтобы повеселиться въ Парижѣ, но веселая жизнь холостяка уже начинаетъ надоѣдать ему, какъ сказывала мнѣ маркиза, и еслибъ онъ встрѣтилъ дѣвушку, подходящую ему по своему положенью въ свѣтѣ, которая бы ему понравилась, онъ не прочь жениться. Маркиза же находить, что ты очень подходящая для него партіи.
-- Но я не могла ему понравиться... онъ совсѣмъ меня не знаетъ, ни разу, кажется, не говорилъ со мной.
-- Онъ очень застѣнчивъ. Но онъ говорилъ о тебѣ съ маркизой, и мы знаемъ, что ты ему нравишься. Если ты не прочь съ нимъ познакомиться, устроить это будетъ очень легко.
-- Я во всемъ готова повиноваться вамъ, папа... но..
-- То есть, ты не желаешь видѣть Куртомера?