-- Вы не осмѣлитесь же сказать, что подозрѣваете кого-нибудь изъ моей семьи или даже моихъ домашнихъ7
-- Конечно нѣтъ, я даже не позволю себѣ высказать моего личнаго мнѣнія объ этомъ дѣлѣ.
-- Да что же вы наконецъ объ немъ думаете?!
-- Этого вы позвольте мнѣ не говорить имъ. Судьѣ же я долженъ буду разсказать всѣ обстоятельства, предшествовавшія кражѣ, равно какъ и послѣдовавшія за ней, долженъ буду заявить, что человѣкъ, укравшій мое ожерелье, вошелъ въ вашу квартиру.
-- Сказать мало, надо доказать, возразилъ графъ, а исторія эта такъ нелѣпа, что я ни одному слову изъ нея не вѣрю, врядъ ли повѣрить и слѣдователь.
-- Я долженъ буду сослаться за свидѣтельство Дутрлеза, его призовутъ къ допросу, и тогда...
-- Гдѣ же этотъ опалъ? вы дѣйствительно видѣли его сами?
-- Видѣлъ часъ тому назадъ на столѣ въ одномъ ресторанѣ, гдѣ Дутрлезъ завтракалъ съ... съ однимъ изъ своихъ друзей. Когда тотъ ушелъ, онъ разсказалъ мнѣ свое ночное приключеніе. Я не сообщилъ ему, что камень, тотчасъ же мною узнанный, принадлежитъ мнѣ, только попросилъ сохранить его и затѣмъ вернулся домой убѣдиться окончательно въ пропажѣ ожерелья. Когда я былъ у васъ сегодня утромъ, я самъ не зналъ ничего, узнавъ же о воровствѣ, счелъ своимъ долгомъ предупредятъ васъ...
Все это было сказано не безъ достоинства, поразившаго де-ля-Кальпренеда.
-- Милостивый государь, заговорилъ графъ, послѣ минутнаго размышленія, я цѣню ваше доброе намѣреніе, но все еще не понимаю цѣли вашего посѣщенія. Что вы стремитесь отыскать вора, это совершенно понятно, и я желаю отъ души, чтобы вы нашли ваши драгоцѣнности. Но что же можете, выдти для меня изъ поданнаго вами въ судъ заявленія о пропажѣ?-- что спросятъ мою прислугу... моихъ дѣтей... меня самого. Давать показанья всегда непріятно, но никто не можетъ этого избѣгнуть. Я покорюсь неизбѣжному.