Она словно обрадовалась сопротивлению, бросала быстрые неуловимые, как воздух, слова.
-- Вы местный житель, у вас брат... найдете контрабандистов...
"У меня нет денег", -- хотел он сказать, но вырвалось:
-- Куда мне бежать одному!
Она, как ослепленная, откинулась, закрыла глаза. Он медленно повторил свое, -- несколько слогов растянулось в бесконечность:
-- Куда бежать одному? Зачем? Этого я добивался? (Она не открывала глаз.) Да и денег нет. (Она открыла глаза.) Брат ведь не поможет, сам отправит в милицию. Видали же вы его... Топор, а не человек. (Опоздавшие слезы засияли в ресницах.) Нет уж, Татьяна Александровна, буду отвечать.
"Не упрекаю ли я ее?"
-- Ах, зачем вы не сказались мне прежде, чем пошли к Михаилу!
Посмотрел на нее удивленно.
-- Как же так я вам мог сказать... Так прийти и ляпнуть: "Вот я накрал, бежимте со мной!" Да вы бы меня как бродягу вытолкали. Я бы язык себе вырвал. А у вас муж, чистый, незапятнанный, он издали судил бы... вас... Я ведь не деньгами вас добивался, деньгами я только помочь вам хотел. И тут уж Михаил Михайлович должен был решить, как он на это смотрит. Он вам дорог, вы ему верите. Вас ли деньгами поганить!