-- Ардальона Сергеича? завтра утром, -- вздохнув, ответил Сквалыжников и безучастным деревянным тоном, не глядя в мои глаза, добавил: -- ведь доктор не нашел в его смерти ничего подозрительного! Вы знаете?
-- На бабу он похож, -- опять подумал я о Сквалыжникове, -- очень просто! очень просто! -- повторил я вслух и пошел через балконную дверь в сад. Потом вышел за ворота и глядел на руку и опять пошел во двор. И тут я снова увидел Сквалыжникова, шедшего к погребу. За ним шла горничная с тазом.
-- За льдом, -- догадался я, -- чтобы поставить его под стол, на котором лежит тело Ардальона Сергеича. Заглядывая в глаза Сквалыжникова, я сказал:
-- Вы думаете, я ничего не замечал? Нет, я стал замечать, что после десятой пилюли он начал уже горбиться, шмыгать ногами и все хвататься за живот...
-- Тсс, -- замахал на меня руками Сквалыжников и, отведя меня в сторону, запальчиво воскликнул: -- собственно, что вы все болтаете? Какие-то дикие нелепости? Кого вы хотите впутать, во что? Поверьте, что этого вам не удастся, и никто вам не поверит! Слышали! Что-с? Будьте благонадежны! -- сердито погрозил он мне пальцем.
-- Я не буду, -- жалобно протянул я, -- я больше не буду, поверьте! -- с жалобными стонами я пошел прочь.
-- То-то же! -- еще раз погрозил мне Сквалыжников.
В окно я увидел Зою Васильевну. Резко выделяясь своим черным платьем, она стояла перед окном и глядела на меня. Ее глаза были заплаканы, а веки красны и припухлы.
-- Ну, что вы? -- спросил я ее замкнуто, останавливаясь перед окном. Мой мозг точно ломило как застуженный.
-- Хотите верьте, хотите нет, но я сказала вам сущую правду, -- заговорила Зоя Васильевна страстным шепотом, -- хоть убейте меня, я вам не лгала. Я очистилась перед вами моею исповедью. Боже! Не глядите на меня так.