-- Учи их после этого! -- добавил он насмешливо.
Мать снова вздохнула.
-- Ох, и не говори, -- уныло промолвила она, -- на могилу-то зачем он ходит? За садом-то что ему делать? Чего он там-то не видал?
Отец что-то хотел возражать, но она ему не дала,
-- Испортили его; испортили, испортили! -- возбужденно зашептала она. -- И знаешь кто? -- спросила она.
Отец вместо ответа процедил:
-- Вот женим его, -- переменится. Дурь-то из головы выйдет!
Мать, занятая, очевидно, своими думами, проговорила:
-- Кабы не ее это дело, зачем ей было перед великомучеником Стефаном свечку кверху ногами ставить? -- И она снова вздохнула.
Степа порывисто поднялся со стула, отпер дверь и вышел из комнаты. Отец и мать очень удивились, когда увидели его. Он был бледен, и его блуждающие глаза выражали тоску. Он сконфуженно переминался на пороге и теребил фуражку.