-- Опять, дурища, раскокала, -- повторяла она в десятый раз, -- раскокала и на задворки выбросила!
Горничная лениво и неохотно огрызалась, стуча посудой, точно желая выместить на посуде все зло. А отец снова сводил со старостой какие-то счеты.
-- Брось на кости 25 рублей за шкуры.
-- Бросил.
-- Брось еще за льняное семя 415.
-- Бросил.
-- Еще за кудель 302.
И костяшки беспрерывно стучали, с отвратительным лязгом скользя по медным проволокам. И Степу этот беспрерывный лязг приводил в раздражение. "Ах, чтоб вас, -- думал он с отвращением, -- ни минуты забыться не дадут!" Он хотел было с головой закрыться одеялом, чтоб не слышать этого ужасного стука, этого лязга, но вместо того с изумлением раскрыл глаза, привстав на постели. В его комнату быстро вбежала горничная. Мокрый от падавшего дождя платок закрывал ее лицо и голову, и Степа разглядел только сердито блестевшие глаза и тонкий, узкий, уже надорванный конверт в ее красной руке. И этот конверт сразу поверг Степу в трепет. Между тем, горничная, стремглав сунув на постель Степы слегка отсыревший от осенней мглы конверт, так же быстро побежала вон. Степа все глядел на конверт, словно боясь к нему притронуться.
-- От кого это? -- внезапно крикнул он горничной с раздражением.
Горничная повернула к нему с порога сердитые глаза.