-- Равви! -- вскрикнул он тоскливо. -- Равви! Равви!
С видом сумасшедшего он преградил Учителю дорогу, тяжко преодолевая дрему, как липкие топи болота. И вновь пал ниц, ища губами Его ступню.
Учитель теперь как будто ниже склонился к нему и, сделав движение связанными руками, точно выставил для лобзания ногу. Но судорога снова скрутила шею и плечи Иуды, и он поймал губами только холодный камень моста.
-- Ишь мавеф! -- закричал Иуда пронзительно.
-- Я -- ишь мавеф! Я!
Тыкаясь в камни моста, он все еще корчился, как раздавленный возом.
-- Я -- ишь мавеф! А Ты обреченный на вечную жизнь!
-- Дщери иерусалимские, плачьте не обо Мне, а о себе, -- услышал он проникновенный и скорбный возглас Иисуса.
Он приподнялся и увидел глубокие и темные от ужаса глаза Марии Магдалины, бежавшей навстречу к Учителю. И дрожащие губы Марии, матери Иакова и Иосии. И фигуры других женщин.
-- Ишь мавеф! Я! -- восклицал Иуда. -- Это я!