Об этом периоде его жизни соседи рассказывали целые легенды.
Рассказывали, что не раз крестьяне находили их в лесу всех троих пьяными до бессознания.
Рассказывали, что при поездках в город для всех троих они снимали один номер. И что часто, исполняя прихоти своего рыжего идола, муж облачался в костюм конюха, а конюх затягивался во фрак, щеголяя так даже при посторонних.
И вот однажды его нашли в кабинете на полу, с простреленным виском, с револьвером в окоченевших пальцах.
Не в силах стряхнуть с себя рабства, он легко стряхнул жизнь. И его одеревеневшие губы надменно и высокомерно улыбались.
В день его похорон его друг всю дорогу от сельской церкви до сельского кладбища, спрятавшегося за гумнами, задавал всем одни и те же вопросы, очевидно, бесконечно мучаясь ими:
-- Как объяснить эту необузданную любовь покойного? Какими тайными изломами его духа?
И в тот момент, когда над мертвым телом вырос уже целый бугор земли, он вдруг воскликнул, ловя за пуговицы своего соседа:
-- Природа, да ведь она же консервативна, как самая затхлая староверка. И она мстила ему этой любовью за его стремление вверх. В борьбе между человеком и зверем, ведь, она всегда же стоит на стороне зверя! Всегда!
Впервые: журнал "Пробуждение", 1912, No 4.