-- Дурень, дурень, -- раскатывался от смеха Антропов, -- пятачок она медный платила, пятачок!
Савва Кузьмич поперхнулся и замолчал.
Он долго сидел так и молчаливо глядел на противоположную стенку горенки. Его брови были сосредоточенно сдвинуты, а лицо постепенно как бы темнело.
-- Да, -- процедил он задумчиво, -- шибко запивает теперь Мухоморов. Невкусно видно ему.
Антропов придвинулся к Никодимке.
-- И знаешь что? -- продолжал он многозначительно и даже понизил голос, -- виденья теперь ему некие являются. Туда зовут! Савва Кузьмич показал рукою на потолок.
-- Туда. Милосердие ему обещают. Милость некую ему изъявить желают. Да! -- Савва Кузьмич понизил голос до шепота.
-- Сафроньевский приказчик, -- прошептал он, -- за покаяние прощенье сулит.
Антропов еще ближе придвинулся к Никодимке и поймал его за руку.
-- А милосердия, -- прошептал он с судорогами в губах, -- Мухоморов не желает!